Любовь в облаках - Байлу Чэншуан

— Встаньте, — безо всякой церемонии махнул рукавом Цзи Боцзай, опускаясь прямо на главное место. Не задумываясь.

С формальной точки зрения, место во главе стола действительно принадлежало императору, но это был задний дворец Мин И — и главные кресла здесь всегда предназначались либо ей самой, либо её добродетельным супругам.

Так что, когда Цзи Боцзай вальяжно устроился в центре, многие переглянулись: «Он что, совсем страх потерял?»

Но тот, как будто прочитав их мысли, обратился к Мин И, которая всё ещё стояла в нерешительности:

— Чего встала? Дарую тебе место — садись.

Она будто бы хотела что-то сказать. Губы её дрогнули, но слова так и не сорвались. Спустя миг она лишь тяжело выдохнула и села рядом, словно признавая неизбежность.

Цзи Боцзай же, ничуть не стесняясь, осмотрел присутствующих и с ленивой улыбкой произнёс:

— Слыхал, у вас тут драка была? Кто победил? Я бы и награду выдал.

— Ваше величество, прошу прощения, — первым опустился на колени Линь Хуань. — В заднем дворе произошёл конфликт. Один из слуг осмелился дерзить старшему по положению. Виновный уже наказан, драка прекращена. Если вина и есть, она не моя — но я готов принять любое наказание.

Цзи Боцзай лениво приподнял бровь и с интересом посмотрел на него:

— Подними голову.

Линь Хуань с неохотой повиновался. Он явно не хотел поднимать взгляд, но, стиснув зубы, всё же подчинился.

Император долго и пристально вглядывался в его лицо, затем провёл пальцами по подбородку, будто что-то прикидывая, и, повернувшись к Мин И, с легкой усмешкой спросил:

— А ты не находишь, что он чем-то на меня похож?

Мин И вежливо изогнула губы в холодной улыбке:

— ваше величество слишком льстите. Хоть Линь Хуань и выглядит утончённо, но как ему сравниться с величием Вашего Величества?

— Вот как, — хмыкнул он. — А я-то думал, ты взяла его в свой внутренний дворец потому, что всё ещё не можешь забыть меня.

Мин И спокойно ответила:

— Это недоразумение. Я приютила его лишь из жалости — он был одинок, без поддержки и защиты.

— А я, выходит, не одинок? — тихо усмехнулся Цзи Боцзай, опустив взгляд. — Я ведь тоже сирота, покинутый всеми. Почему же ты ни разу не смягчилась ко мне?

Мин И отвела взгляд, глядя в сторону дверей зала, голос её прозвучал ровно, но сдержанно:

— Подданная не смеет.

В зале повисла странная, неловкая тишина. Никто из присутствующих не решался ни вздохнуть, ни издать хоть звук — воздух словно застыл.

И именно в этот момент в двери вошёл Чжоу Цзыхун.

Он оглядел зал, мгновенно уловив напряжённую атмосферу, брови его едва заметно нахмурились — но уже в следующее мгновение лицо разгладилось. Он спокойно приблизился к Мин И и с почтением склонился перед ней:

— Подданный был занят государственными делами на переднем дворе, прибыл с опозданием. Прошу да сы простить провинность.

При виде него выражение лица Мин И мгновенно смягчилось. В голосе её прозвучала теплая нотка:

— Освобождаю от церемоний, подданный. Случилось ли что-то с новым сводом законов?

Чжоу Цзыхун кивнул:

— Сановник Сыту сейчас спорит с несколькими старшими министрами из Департамента наказаний Син бу. Они, как всегда, цепляются за старые порядки. Сам он пока не может явиться.

— Эти несколько старых чиновников с возражениями… — раздался голос одного из наложников, — и без гаданий ясно, кто именно. Каждый день твердят, будто служат Чаояну до последнего вздоха, а на деле — боятся, как бы их власть хоть на волос не пошатнулась. Всё, что им непривычно, вызывает у них отторжение.

— Пусть Су Хэ попробует их уговорить, — откликнулся другой, — он с ними знаком ближе прочих, может, прислушаются.

Мин И кивнула и перевела взгляд на Су Хэ, сидевшего чуть поодаль:

— Су Хэ, сходи, поговори с ними. Постарайся смягчить их упрямство.

— Слушаюсь, госпожа, — с достоинством ответил он, встав и почтительно поклонившись.

Глава 198. Даже права на гнев у него не осталось

С каждым услышанным словом у Цзи Боцзая всё сильнее складывалось ощущение, что что-то здесь не так.

Весь этот мужской цветник Мин И, собравшийся в её внутреннем дворце, оказывается, занимал реальные чиновничьи посты? Осмелилась допустить мужчин из внутреннего двора к управлению делами — да как у неё хватило храбрости? Простое утреннее приветствие обернулось чуть ли не миниатюрным заседанием совета при дворе.

Но всего лишь на миг его охватило возмущение. Уже в следующее мгновение эта разношерстная толпа вновь обернулась воркующей стайкой: один сетовал, что госпожа давно к нему не заходила, другой — с завистью подмечал, что господин Чжоу нынче, видно, на особом положении и пользуется полным расположением.

Чжоу Цзыхун шагнул вперёд и стал рядом с Мин И, ровным, почти ледяным тоном обронил:

— Где много людей — там много пустых слов.

Мин И улыбнулась, мягко похлопала его по руке и обернулась к Цзи Боцзаю:

— Кстати, я ведь ещё не представила его вам как следует. Это Чжоу Цзыхун, мой человек.

Пальцы Цзи Боцзая, покоившиеся на резном подлокотнике кресла, невольно сжались, словно стараясь упрятать дрогнувшую боль. Он даже не имел права злиться.

Он лениво приподнял взгляд, и его глаза встретились с колючим, холодным взором Чжоу Цзыхуна. Усмехнулся негромко, с оттенком насмешки:

— Наслышан о твоей доблести.

Чжоу Цзыхун вежливо склонил голову, отвечая церемониальным поклоном:

— Госпожа загружена делами, если у Вашего Величества будут поручения — можете смело направлять их ко мне.

Смысл был прозрачен: незачем ежедневно звать её в Чинминьдянь ради пустых разговоров.

Цзи Боцзай не стал сглаживать острые углы, напротив — спокойно, будто невзначай, произнёс:

— Всё же ты — лишь подданный. Есть такие дела, которые она выполнит, а ты — нет.

Чжоу Цзыхун чуть изогнул губы в лёгкой полуулыбке:

— С этим не поспоришь. Кто осмелится ослушаться императорского повеления?

Даже он — тот, кто, казалось бы, делил с Мин И одно дыхание, — знал: без приказа Цзи Боцзая она и взгляда ему не бросит.

Цзи Боцзай понял скрытую боль и укор, затаённые в его словах. Его губы слегка дрогнули, сжались в тонкую линию.

Но сказать было нечего.

Мин И, как всегда, чувствовала, когда нужно пресечь надвигающееся столкновение. Поднялась и, взмахнув рукавом, велела:

— Уже поздно. Все, кто засвидетельствовал почтение, могут расходиться по своим делам.

После чего обернулась к Цзи Боцзаю и, сдержанно поклонившись, добавила:

— В последнее время между Цансюэ и Чаоян участились торговые трения. Мне нужно лично заняться этим вопросом.

В устах обычного человека подобные слова были бы