Поворот: «Низины» начинаются со смерти - Ким Харрисон

— Серьёзно? — голос Даниэля охрип. — Она рассказала мне кое-что о твоих успехах.

Кэл отвёл взгляд и, сощурив губы, соврал:

— Мальчишки часто дразнят девчонок, чтобы привлечь внимание. Я был дураком. Но больше такой ошибки не повторю.

— Готово, доктор Камбри, — сказал техник, и Триск выпрямилась. — Господа, у нас пять минут. Если нужно — в туалет, самое время.

— Я готов, — сказал Рик, глядя в большое зеркало и поправляя костюм.

— Может, уже начнём? — пробормотал Саладан, гася сигарету.

— Я нормально выгляжу? — спросил Кэл, сдвигая галстук, а затем улыбнулся Триск.

— Всё в порядке, — ответила она, поправляя галстук на его груди.

— Как ты не нервничаешь? — спросила она, давая галстуку последний штрих.

— Нервничаю, — признался он. — Но это не моё детище. Я даже не знаю, зачем я здесь.

— Ты шутишь? — Триск взглянула на него с изумлением. — Ты — настоящий генетик из Флориды. Все хотят с тобой познакомиться.

Она чуть подалась ближе к Даниэлю.

— Кэл, я не могу тебя достаточно поблагодарить за то, что ты расчистил путь вирусу Даниэля для живых испытаний, — прошептала она. — И что имя его тоже прикрепил. Это его жизнь. Спасибо.

Кэл улыбнулся, и в улыбке не было ни капли вины.

— Да, он заслужил всё, что получает. Ты тоже.

Её взгляд потеплел, и все одновременно обернулись, когда старший техник заглянул в гримёрку.

— Господин Рейлс, вы первым. Потом господин Саладан, доктор Камбри и доктор Каламак. Прошу сюда.

Они поспешили за ним по коридору, стараясь не шуметь, и вышли на сцену.

Среди яркого света, окружённого бездушным пространством, где камеры двигались, как молчаливые аллигаторы, ведущая Хезер оживлённо беседовала с репортёром на выезде из средней школы Сакраменто.

— Спасибо, Том, — сияя, произнесла Хезер, и камера крупным планом поймала её лицо. — А теперь мы вернёмся в студию, чтобы поговорить с доктором Камбри из «Глобал Дженетикс» и господином Саладаном из «Саладан Фармс» о том, как их работа помогает положить конец голоду за рубежом и одновременно поддерживает экономику здесь, у нас дома.

— Мы в эфире! — крикнул кто-то, и улыбка ведущей стала ещё шире.

— Отлично! — сказала она, прикрывая глаза рукой, пытаясь разглядеть гостей за софитами. — Выглядите просто замечательно. Правда ведь, Говард?

— Великолепно, — прозвучал безликий голос. — Три минуты.

— Ну что ж, проходите, — с улыбкой пригласила Хезер. — Господин Саладан, рядом со мной. Потом господин Рейлс, доктор Камбри и доктор Каламак — все на диван. «Роза среди шипов», господа. Быстрее, как кролики!

Жар прожекторов был мягким, и Кэл послушно сел, куда велели, размышляя, зачем Хезер поменяла их расположение. Саладан с достоинством занял место рядом с ней, явно довольный почётной позицией. Триск неловко устроилась между Риком и Кэлом. Живой вампир излучал напористую сексуальную самоуверенность в своём узком костюме британского кроя, и Кэлу показалось, что Хезер сознательно держит дистанцию. Её энтузиазм казался не столько искренним, сколько натянутым.

— Вы все выглядите так, будто должны украшать обложку Vogue, а не Scientific American, — сказала пышногрудая блондинка, поправив свою высокую причёску-«улья». — Я затрону пару тем, о которых мы говорили раньше, может быть, углублюсь в одну-две, но постараюсь держать научную часть лёгкой. У нас в аудитории — смесь домохозяек и профессионалов, и мы не хотим, чтобы кто-то почувствовал себя глупо из-за отсутствия образования. Ладно? Отлично.

— Пять, — раздалось из темноты. — Четыре, три…

Вдруг Кэл ощутил себя как майонез в тройном сэндвиче: маленькой частью бесконечного конвейера гостей и шоу, которых быстро заменяют и так же быстро забывают ради жадной погони за рейтингами. Он выпрямился, поправил галстук и снова сбил его в сторону, чтобы бросалось в глаза.

Хезер засияла в камеру, в последний момент пригладив волосы.

— Сегодня мы говорим о пушистых помидорах, — произнесла она тёплым голосом. — С нами сегодня мистер Рик Рейлс, генеральный директор «Глобал Дженетикс», здесь, в Сакраменто. Рядом с ним мистер Макс Саладан из «Саладан Фармс», который только что выкупил патент на новый сорт «Ангел». А также доктор Триск Камбри, гениальный генетик, создавший тот самый пушистый томат, о котором сейчас все говорят. И, наконец, доктор Трентон Каламак, который сопровождает переход сорта от коммерческих испытаний к полномасштабному производству. Спасибо, что присоединились к нам и к нашим зрителям в этот обеденный выпуск.

Рик улыбнулся, собираясь поприветствовать аудиторию, но ведущая не дала ему и слова вставить:

— Насколько я понимаю, этот год был особенным для «Глобал Дженетикс». «Ангел»-томат наконец вышел из подвалов лаборатории, так сказать, и был представлен не только международному рынку, но и здесь, у нас, в крупном живом испытании с «Саладан Фармс». — Её улыбка стала шире. — Я слышала, он уже доказал свою ценность в борьбе с голодом в странах третьего мира. Огромное достижение — для всего лишь одного сезона коммерческого выращивания. Давайте начнём с вопроса, который, наверное, у всех на устах: доктор Камбри, почему ваш томат пушистый?

С уверенностью и улыбкой Триск наклонилась вперёд.

— Добрый день, Хезер. Спасибо за вопрос. Волоски — важная часть, которая делает «Ангел» таким устойчивым к засухе. Именно поэтому нам пришлось пройти второй полный сезон испытаний, прежде чем продать сорт «Саладан Фармс». Мы всерьёз опасались, что пушистость растения и плодов превратит Т4 «Ангел» лишь в кормовую культуру. — Она скосила взгляд на застывшую улыбку Саладана. — Но этот год доказал обратное. Заказы на крупные поставки уже поступают на весну.

— У моей матери тоже один растёт во дворе, — сказала Хезер. — Она получила его бесплатно по акции. Не думаю, что купила бы сама, но после того, как попробовала, уверена: заплатила бы немалые деньги. Куст с её «Фольксваген» ростом, и плодоносить не перестаёт.

Саладан зашевелился, скрестив и снова распрямив ноги.

— Именно поэтому я настоял на широком внедрении сорта в массы, чтобы оправдать ту высокую цену, которую они запросили.

Триск улыбнулась, но Кэл заметил за улыбкой накопленное раздражение.

— Я создавала томат так, чтобы он одинаково хорошо чувствовал себя и в поле, и в огороде. Разнообразие — ключ к успеху любого организма, а людям нравится новизна. Волоски легко смываются, и, что любопытно, именно они придают плодам сладость, которая делает соусы и кетчуп особенно вкусными.

Из тени Даниэль показал ей большой палец.

Прекрасно, подумал Кэл сдержанно. Он не сдаётся.

— Работа доктора Камбри поистине удивительна, Хезер, — мягко сказал Рик, перехватывая инициативу. — Волоски берут своё начало из ДНК, взятой из международного банка генетических тканей GTB, модифицированной и встроенной в геном томата.

Брови Хезер удивлённо сошлись.

— В моём кетчупе человеческая ДНК? Это же каннибализм!

Рик взглянул на Кэла,