Поворот: «Низины» начинаются со смерти - Ким Харрисон

me about her, the way she lied… — строки песни сливались с его шагами. Перед ним выросли массивные деревянные двери. Он дёрнул рубашку, пытаясь расправить её, и замер, когда яркий свет фар проехавшей машины скользнул по нему.

— Кэл, — прошептал он, глаза сузились. Он отступил назад, юркнул за угол дома и скрылся из виду. Что я делаю? — подумал он, крепче сжав цветы, сожалея, что вообще их принёс. Но ему было не всё равно — возможно, даже больше, чем если бы она проявила хоть тень интереса. Ему был нужен не любовник, а кто-то, кто понимал бы его и его работу, кто-то яркий, живой… Ради этого стоило рискнуть и защитить себя от позора.

Сердце забилось быстрее, когда чёрный «Камаро» резко остановился рядом с машиной Триск, мотор зарычал агрессивно и заглох. Но вышел не Кэл. Мужчина не заметил Даниэля в тени дома, уверенно поднимаясь по дорожке. Его брюки сидели в последнем стиле, белая рубашка почти светилась в полумраке. Он не был особенно высоким, но плотная мускулатура придавала фигуре значительность. На руке у него висел пиджак, в другой — шляпа. Шёл он бесшумно.

— Квен! — крикнула Триск, музыка тут же оборвалась. Ещё до того, как мужчина успел постучать, она распахнула дверь, явно ожидая его. — Точно в срок. Как тебе это удаётся?

— Я часто шатаюсь по переулкам, — ответил тот, его голос был удивительно низким и насыщенным для такой худощавой фигуры. Явно радуясь встрече, Квен крепко обнял её. Длинные волосы Триск перемешались с его куда более короткими, мягко вьющимися. Брат, понял Даниэль, заметив те же тёмные волосы и спортивное телосложение, хотя плечи Квена были шире, и ростом он на полголовы возвышался над Триск. Это было объятие родных, без поцелуя.

— Я видел тебя сегодня по телевизору, — сказал Квен, отстранившись и оценивающе посмотрев на неё в свете, падавшем с крыльца. — Ты отлично справилась.

— Я волновалась, — призналась она, поправив спиральное ожерелье на шее. Улыбаясь, она провела его внутрь. — Спасибо тебе за ожерелье. Оно прекрасно подошло к наряду. Пришло вчера, прямо вовремя.

— Вчера? Я отправил его три недели назад. Надо было взять с собой в чемодане.

— Хочешь холодного чая? — спросила она, голос её немного замер. — Я вчера пекла печенье. Стала неплохо получаться. Кстати, у тебя пиджак из кожи? Мне нравится.

Дверь захлопнулась, заглушив ответ Квена.

Даниэль сгорбился, цветы в его руках вдруг показались жалкими, но решимость вручить их только окрепла. Он решил подождать минуту, а потом постучать, сказав, что искал её в амбаре. Главное — это был не Кэл, и от этого он почувствовал облегчение.

— Ты хорошо выглядишь, — голос Квена донёсся из кухонного окна вместе с привычным звоном льда в стакане. — И не только снаружи. Ты кого-то встретила?

— Нет, — сказала Триск, к удивлению Даниэля. Но какая сестра рассказывает брату всё? — Даниэль начинает становиться проблемой, — добавила она, и Даниэль замер. Она говорила с братом о нём? — Он ужасно умен. У него странное чувство юмора. Он уважает меня.

И это проблема? — озадаченно подумал Даниэль.

— Это хорошо для него, — пробормотал Квен, звон льда в стакане заглушил его слова.

— Я его не поощряю, — быстро сказала Триск. — Но он хороший, милый, и…

— Мужчина, за которым тебя отправили шпионить, — перебил её Квен сухо. — Это же классика.

Шпионить? Даниэль вжался глубже в тень, его цветы бессильно поникли, почти касаясь крыльца.

— Перестань, — возразила Триск, и Даниэль почти видел её нахмуренное лицо. — Я не забочусь о нём, но он хороший человек, и я не хочу причинять ему боль. — Раздался скрежет тарелки, и затем её голос смягчился: — Он думает, что Кэл пользуется мной.

— Я тоже так думаю, — сказал Квен, лёд зазвенел, когда он сделал глоток. — Ну и как у вас продвигается? Твоё последнее письмо было не особенно откровенным.

— Потому что я не доверяю Кэлу и боюсь, что он читает мою почту, — сказала Триск, и Даниэль услышал, как из-под стойки на кухне отодвинули стул. — Сегодня мы обедали вместе, и уже договорились на завтра. Этот болван думает, что я пляшу под его дудку. Но, как минимум, свидания с ним помогли мне с Даниэлем. Попробуй печенье. Вкусное?

Лёд прошёл по жилам Даниэля. Триск — промышленный шпион? Работает в «Глобал Дженетикс», чтобы воровать методы и разработки для другой лаборатории? Но ведь она делилась с ним, а не крала. Она помогала ему с инновационными техниками, которых он никогда не видел прежде. Техники, которых никто раньше не видел. У неё нет опубликованных статей и только красивое лицо, открывающее двери, подумал он подозрительно. Кто-то настолько талантливый должен быть известен. Разве что она намеренно старалась оставаться в тени.

— Прости, что Кэл втянул тебя в это, — сказал Квен. Даниэль выглянул из-за края стены и сразу отпрянул: Триск сидела за высоким кухонным столом, между ней и Квеном стояла тарелка печенья. Её лицо сияло от ожидания, пока Квен ел. Он стоял напротив, его костюм сидел идеально, туфли блестели.

— Кэл — полный придурок, — сказала Триск, уставившись в свой недопитый стакан, пока Квен послушно ел печенье. — Всё, что он говорит, сплошная чушь. Но он может быть удивительно… весёлым. — Она смущённо скривилась. — Иногда я возвращаюсь домой вечером…

— Одна? — перебил Квен.

— Одна, — подтвердила она, сверкнув в его сторону улыбкой, глаза загорелись. — Принимаю горячую ванну или сижу у камина, вспоминая все приятные слова, что он сказал или сделал за день. — Улыбка погасла. — Я знаю, что это ложь, игра для него. Но всё равно приятно. Слышать это от того, кто ещё недавно и тенью твоей брезговал.

Внезапно Даниэль почувствовал себя идиотом. Она — шпионка, а он беспокоился, что Кэл пытается её использовать? С перекошенным лицом он уронил цветы.

— Он уговаривает меня подать заявку в НАСА, — сказала Триск, опустив голову к бокалу. — Я сказала, что сделаю это, если он тоже подаст. Поедет со мной.

— Уверен, у него аж глаза загорелись, — сказал Квен.

Даниэль резко отступил, затаив дыхание, когда Квен повернулся, и его тень легла на крыльцо. Изнутри доносился звук воды из-под крана.

— Ты ведь не поедешь? — спросил Квен, вставая прямо перед окном.

— Ты серьёзно? — мрачно сказала Триск. — Классический «мужской клуб». В первый же день меня заставят мыть их чашки Петри и забирать вещи из химчистки. Я тяну с Кэлом под предлогом, что не могу уехать, пока Анклав не подберёт мне замену. К тому времени он подпишет передачу патента на «Ангел Т4», и у меня будет успешный продукт — работу смогу найти где угодно. А пока я играю в эту идиотскую