Смертельная жара - Патриция Бриггз

настаивала она, вместо того чтобы вывести Хостина на чистую воду. — Ты не мой альфа, а даже если бы и был, даже он не может заставить меня что-либо делать. — Она постучала себя по груди спицей и пропела: — Я омега. — Потом добавила нормальным голосом: — И как омега, я не испытываю желания подчиняться тебе. Вообще. Ни капли. Не волнуйся, это сводит с ума и маррока. — В ряду аккуратных стежков, которые она только что закончила, появилась еще одна забавная дырочка.

— Что, по-твоему, я могу с ней сделать? — спросил он. — Она мать моих правнуков.

Анна посмотрела ему в глаза.

— Тогда почему ты так сильно хочешь остаться с ней наедине?

Он вздрогнул под ее взглядом.

— Два волка не нужны для присмотра, — сказал он. — Я могу держать ее волчицу в узде, а ты, прости, не семья.

— Я могу помочь ей успокоиться, — возразила она, — потому что я — омега. — Анна замолчала, снова взявшись за вязание. В нем была еще одна дурацкая дырка. — Но я здесь не поэтому. Я здесь, чтобы защитить ее от тебя.

Хостин почему-то повернулся к ней спиной. Анна заметила, что у альф странная реакция на омег. Возможно, ему было стыдно, или он сдерживал свой гнев.

— Ведьмы — зло, — произнес он, не оборачиваясь. Он сам верил в это. И Анна в какой-то мере с ним согласна.

— Да, я заметила, — согласилась она.

Он с удивлением повернулся к ней. Очевидно, какой-то идиот уже спорил с ним по этому поводу. Анна не так давно оказалась в мире сверхъестественного, но самым страшным человеком, которого она встретила (не считая самого маррока), была ведьма.

— По крайней мере, большинство из них, — поправилась она. — Но можно понять, когда они злые. — Анна постучала себя по носу кончиком спицы и вернулась к вязанию.

— Все ведьмы злые, — не унимался он.

Она поджала губы.

— A fructibus eorum cognoscetis eos.

— По плодам узнаете их? — Он без проблем перевел ее латынь, видимо, она становится лучше. — Она пыталась убить собственных детей. Они ее плоды.

— Нет, — терпеливо сказала Анна, хотя и не знала точно, почему спорит с ним. Кейдж был женат на Челси и у них родилось двое детей. Если собственный внук не смог переубедить Хостина, то она, вероятно, и подавно не сможет. Ее задача — просто обеспечить безопасность Челси. — Ты знаешь правду. Она не хотела убивать своих детей, хотя находилась под сильным принуждением фейри. Чарльз считает, что именно ее ведьмовская кровь позволила ей сопротивляться принуждению. Фейри не накладывают свои чары «кровью и слюной» — это прерогатива ведьм. Она почти умерла от кровопотери, чтобы не творить зло. По-моему, это полная противоположность злу.

После минутного молчания Хостин подошел к ней и присел перед креслом-качалкой, чтобы быть с Анной на одном уровне.

— Ты делаешь все неправильно.

Она приподняла бровь.

— Вязание, — уточнил он с серьезным выражением лица и кивнул на свитер. — У тебя там дырки. Ты не подготовила пряжу перед вязанием. Вот почему у тебя не получается цельный узор.

Анна поднесла вязание к свету, чтобы рассмотреть его, как будто она еще не заметила эти дурацкие дырки, но семь из них были расположены неравномерно.

— Ты не следишь за своей нитью, — сказал он. — Мы все время от времени так делаем: уделяем столько внимания тому, чтобы все было правильно, что допускаем ошибки в простых вещах. Если во время вязания нить находится спереди, между спицами, то на самом деле ты вяжешь изнаночными петлями, хотя должна вязать лицевыми. Из-за этого получается дырка. На самом деле это правильная петля, просто она называется «накид».

— Черт возьми, — пробормотала она. — Вот откуда берутся эти маленькие засранцы.

Он устало рассмеялся.

— Ты умеешь вязать? — спросила Анна. Ей придется распустить свитер до первых нескольких рядов, чтобы избавиться от всех дырочек.

Хостин кивнул.

— Моя мама научила меня ткать. Мне это нравится, большинство ковров, которые есть в этом доме, моей работы. Но для ткачества нужен ткацкий станок, иногда приятно чем-то занять руки. Поэтому я научился вязать, плести крючком и вышивать крестиком.

— Я думала, что у навахо ткачеством традиционно занимались женщины.

Он фыркнул.

— Мужчины-навахо делали то, что нужно было делать, так же как и женщины.

Анна вздохнула, посмотрела на несколько дюймов свитера, которые ей удалось связать, а затем потянула за нитку, чтобы распустить все.

Хостин тоже вздохнул, но тише, чем она.

— Думаешь, что, возможно, ты уделял так много внимания долгу, который требует от тебя защищать свою стаю и семью, что мог допустить небольшую, но очень важную ошибку? — спросила она тихо.

Хостин ответил:

— По моему опыту, ведьмы либо зло, либо жертвы, ожидающие, пока кто-то из их рода заметит их и выйдет на охоту. И многие люди, которым была небезразлична белая ведьма, тоже умирают.

— Ясно, — легко согласилась Анна, глядя на распускающийся свитер у себя на коленях, а не на Хостина.

Она не хотела смущать его, когда он начал разговор, но и не собиралась пасовать. Она не собиралась давать ему повод думать, что он ее босс.

— В целом я согласна, — продолжила она. — Я знаю ровно четыре исключения из этого правила: Чарльз, маррок, Сэмюэль и знакомая мне ведьма из Сиэтла.

— Бран и его сыновья не в счет. Если у ведьмы достаточно сил, чтобы защитить себя, значит она принесла кого-то в жертву ради этого, — уверенно заявил Хостин.

— Жертва, да, — признала Анна. — Но знакомая мне ведьма скорее сама заплатит за свою силу, чем причинит вред кому-то еще. Она не злая и очень могущественная. — Удручало то, как быстро свитер превратился в бесформенную кучу пряжи. Анна взяла клубок и начала сматывать нить, стараясь не растягивать пряжу. — Почему ты думаешь, что маррок и его сыновья не считаются?

— Они оборотни, — сказал он, заглатывая ее наживку.

Она научилась спорить у своего отца, который был очень хорошим юристом. «Пусть они сами спорят в твоем суде, если ты сможешь это устроить, — говорил он ей. — Они убедят себя лучше, чем ты когда-либо сможешь».

Анна невозмутимо посмотрела на альфу Солт-Ривер. Затем перевела взгляд на Челси, которая начала выглядеть моложе. Морщины вокруг глаз разглаживались, а ранее смуглая кожа, благодаря солнцу Аризоны, стала бледнее. Она не видела шрамов от порезов, которые нанесла себе Челси, большинство из них прикрыты одеялом. Но если изменение отменяло старение, значит оно исцелило и все остальное.

Анна не стала констатировать очевидное.

— Старые оборотни, — прорычал он. — Не новообращенные.

— Которые когда-то были молодыми оборотнями, рожденными ведьмами, — парировала она. — И не злыми.

— Зло идет