Смертельная жара - Патриция Бриггз

вразрез с природой вещей, с тем, как все должно быть, — сказал он ей с болезненной прямотой. — Зло изворачивается и пахнет кровью, болезнями и смертью. Я тоже зло. Я каждый день борюсь с ним, со злом внутри меня. Но я боюсь, что оно завладело моим сердцем и искушает меня заставить сына стать оборотнем, чтобы я не был один. Я борюсь с ним. Но не знаю, будет ли она бороться. Как можно сражаться с двумя монстрами в своем сердце и победить.

Он выглядел слегка удивленным своими собственными словами, но еще больше его смущало то, что так много ей сказал. Анна не привыкла к тому, что обычно молчаливые или сдержанные волки вдруг начинают делиться с ней своими сокровенными мыслями, но уже не удивлялась этому. Они говорили с ней о своей боли или печали, потому что их волки знали, что она не представляет угрозы.

Глядя на встревоженного Хостина, она решила, что в дополнение к вязанию ей нужно научиться чему-то еще, например, психологическому консультированию. Если люди будут делиться с ней своими самыми тяжелыми переживаниями, она должна знать, как им помочь. Сейчас она могла только довериться своей интуиции и воспользоваться мудростью, которую приобрела за двадцать с лишним лет на этой планете, чтобы дать совет мужчине, который в пять раз старше ее.

— Все мы носим в себе семя ребенка, которым когда-то были, — медленно произнесла она. — Представления о добре и зле, о надлежащем поведении. Чарльз старается не произносить имя умершего. — И Анна верила, что он прав. Потому что призраки опасны. — Обычаи культуры, в которой мы родились, останутся с нами, даже если мы проживем столько же, сколько Бран или Мавр. Некоторые из этих идей правильные и хорошие, но другие — это способы выживания, устаревшие с течением времени. Например, идея о том, что мужчинам не следует плести или вязать, или… носить розовое и ли цветастое, если только это не гавайская рубашка. Проблема в том, чтобы отличить хорошее от плохого.

— Ты думаешь, что монстр, которого я вижу в Челси, — пережиток какой-то устаревшей культуры, — сказал он нейтральным тоном.

— О, нет, — ответила Анна таким уверенным голосом, что сама чуть не поморщилась. Но продолжила более осторожно: — Большинство людей носят в себе монстра. Не только оборотни или фейри, большинство людей тоже. Этот монстр не имеет ничего общего с нашим волком, за исключением того, что волк делает его более опасным. Это монстр, порожденный нашими собственными эгоистичными желаниями и ранами, которые жизнь оставляет на всех нас. Будь то пара десятилетий или пара столетий, мы все страдаем, и некоторые из этих ран не заживают полностью.

У нее ведь имелся свой собственный монстр, не так ли? Собственная тьма, которую она старалась не показывать. Монстр, который удивил бы ее супруга своей свирепостью. Монстр, рожденный из беспомощности. Хотя она понимала, что помощь была рядом, но не знала, как до нее добраться.

Анна скрывала этого монстра от всех, потому что Чарльзу было бы больно, если бы он узнал, что она до сих пор носит эти шрамы. Но поскольку она признавалась в своих слабостях, пусть даже только перед собой, она также беспокоилась, что это повлияет на его представление о ней. Он думал, что она храбрая, верная и добрая, но это было не так. В глубине души она была мрачной и жестокой. Если бы он действительно понял, что в ней есть эта извращенная и сломленная часть, возможно, он не смог бы ее полюбить.

Но дело было не в ней. Хостин должен увидеть, что она носит в душе, чтобы понять, что он не один такой. Она должна выговориться, чтобы при воспоминании этого разговора он не чувствовал себя униженным из-за того, что рассказал ей так много, а она не открылась ему. Поэтому она позволила тьме поглотить себя и посмотрела ему в глаза.

Он непроизвольно отступил назад.

Анна подавила разбитые осколки своей души, пока они не оказались глубоко внутри, где она хранила их до тех пор, пока ей не понадобится эта ярость и жестокость.

— Мы все боремся за то, чтобы быть лучше, чем наши базовые инстинкты, Хостин, — сказала она ему немного грубоватым голосом.

— Что с тобой случилось? — спросил он. Она увидела, как в нем сработал защитный инстинкт альфы, хотя не ожидала такого.

— Думаешь, Чарльз не позаботился бы о любых проблемах, с которыми я могла бы столкнуться? — спросила она.

Он торжественно кивнул.

— Чикаго. Я слышал, что Чарльз убил Лео за то, как тот обошелся с недавно обращенным волком. — Он помолчал. — Вот о чем он говорил за ужином.

Она теряла нить разговора, пора было вернуть его в нужное русло.

— Лео не боролся со своим монстром. Не только ведьмы поддаются искушению тьмой. Когда мы, оборотни, не можем сдержать этого монстра, наша стая должна позаботиться о том, чтобы мы никому не причинили вреда. Вообще-то это дело альфы. Для Челси это будешь ты.

Он кивнул. Это была его обязанность. Как заметила Анна, альфы были очень ответственными людьми. И в этом все дело. Он чувствовал, что должен позаботиться о Челси, как киллер.

— Но мы же не все терпим неудачу, правда? — мягко сказала Анна. — Слишком многие из нас, но не все. — Она посмотрела на спящую женщину. — Братец волк не думает, что она потерпит неудачу. Вот почему Чарльз изменил ее. Им двигал не минутный порыв, а интуиция. И его интуиция точнее, чем у большинства людей.

Хостин поднялся на ноги и посмотрел на свою невестку.

— Она упрямая, — проговорил он и слегка улыбнулся. — Раньше со мной никто не спорил. Наверняка ты сводишь Брана с ума. Ты слушаешь и слегка тянешь, слушаешь и слегка толкаешь, и в конце концов убеждаешь меня не делать…

— …то, чего ты никогда не хотел делать. — Анна закончила скручивать клубок и снова начала вязать, уделяя особое внимание тому, на какую сторону падает нить. — Мой папа всегда говорит, что легче убедить кого-то в том, во что он уже хочет верить.

— Она спасла детей Кейджа. — Хостин коснулся щеки Челси. Она пошевелилась под его прикосновением, а затем снова затихла. Он не убрал руку с ее лица.

Анна напряглась. Она была слишком далеко и не могла остановить его в случае опасности. Но не думала, что ей придется вмешиваться.

Хостин склонил голову, а затем посмотрел через плечо на Анну.

— Ты… — его голос дрогнул, наверное, потому что маррок говорил и с ним тоже.

«Анна, убирайся оттуда. Рожденные ведьмами не