Ненужная. Рецепт для Дракона - Александра Берг

Я захлопала ресницами, не в силах понять причину такой внезапной перемены.

Кейн беспокойно огляделся по сторонам, будто опасаясь невидимых ушей, и его голос снизился до напряжённого полушёпота:

— Зачем ты согласилась?

— А разве у меня был выбор?

— Выбор есть всегда, — отчеканил он, делая шаг и бесцеремонно вторгаясь в моё личное пространство. — Уезжай из этого города. Немедленно. Прямо сейчас!

Я усмехнулась.

Легко ему говорить.

— Я абсолютно серьёзно! — огрызнулся дракон на мой смешок. — Тебе не место… с нами.

— А где же моё место? — вскинулась я. — Боги, как же мне надоело, что мужчины вечно решают, где женщинам место! В спальне, на кухне, под замком — но только не там, где мы сами выбираем.

— Я не о том.

— А о чём же?

— Ты действительно не понимаешь, что только что произошло?

— Я обеспечила себе спокойствие и стабильность. Возможность заниматься тем, что умею. Это называется выживание.

Кейн картинно закатил глаза.

— Ты пожала руку самому опасному человеку не то что в городе — во всём королевстве! Теперь на тебе его клеймо! Пусть и невидимое. Этери, ты стала одной из нас. Одной из «Воронов».

Я судорожно сглотнула.

Что он сказал?

— Я… — слова застревали в пересохшем горле, точно осколки стекла. — Я просто буду готовить эликсиры. Ничего большего. И одной из вас я не стану. Никогда! Я не такая.

— Вот именно, — Кейн провёл ладонью по волосам. — Вот именно…

Мужчин шагнул ещё ближе. Приблизился почти вплотную. Заглянул в глаза. Его взгляд, до этого колючий и ледяной, потеплел.

— Я помню тебя в академии, — голос дракона стал глуше, потеряв металл и резкость. — Ты всегда сидела в первом ряду. Никогда не пропускала лекции. Сдавала все работы в срок…

Кейн криво усмехнулся.

— Слишком хорошая… — дракона запнулся, его кадык дёрнулся. — Слишком чистая для… для всего этого дерьма.

— Мне некуда уезжать, Айрон, — прошептала я, впервые с момента нашей встречи назвав его по имени, а не по фамилии.

— Да… — хрипло выдохнул он. — Да.

И в этот самый миг чёрное небо над нами раскололось вспышкой молнии. На долю секунды она выхватила из липкой темноты напряжённое лицо Кейна. А спустя мгновение с небес упали первые крупные капли.

Начался дождь.

Я поёжилась, инстинктивно плотнее кутаясь в тонкую шаль, которая была смехотворной защитой от ледяных капель, уже барабанивших по плечам.

— Чёртова погода, — прорычал Кейн, и одним резким, почти яростным движением стянул с себя тяжёлый кожаный плащ.

Тёплая, пахнущая озоном и чем-то неуловимо пряным, ткань опустилась на мои плечи, мгновенно окутав тело жгучим теплом дракона.

— Беги домой, Этери, — тон Кейна снова стал жёстким, командным. — Быстро!

Сам он остался стоять под усиливающимся дождём в одной лишь облегающей жилетке. Капли стекали по его тёмным волосам и скулам, растекались по коже, но он, казалось, совершенно этого не замечал…

Глава 21

Я не стала спорить. Не стала задавать вопросов. Приказ Кейна хлестнул не хуже ледяного дождя, заставив инстинктивно подчиниться, как зверька, которого гонят в нору.

Плащ Кейна был мне велик до абсурда. Он доходил почти до щиколотки, и я терялась в нём, тонула, как в глубоком, тёмном омуте. Полы волочились по мокрым булыжникам, путались в ногах, но я бежала, не разбирая дороги.

В голове эхом отдавались слова: «Теперь на тебе его клеймо», «Ты стала одной из нас».

Захлёбываясь холодным воздухом, я мысленно, как мантру твердила лишь одно:

«Нет! Это не так. Я сделала это ради себя. Ради Марты. Ради Йозефа. Ради нашего спокойного существования. Я не одна из них… И я не буду сейчас оборачиваться. Не стану смотреть назад!»

Но я не смогла. Уже почти добежав до своего переулка, какой-то иррациональный порыв заставил меня замереть и резко обернуться.

Задыхаясь от бега, я вглядывалась в темноту, ожидая увидеть силуэт, но… Улица была пуста. Лишь косые струи дождя плясали в свете далёкого фонаря, превращая мир в размытую акварель.

Кейна не было. Высокий, злой и до странного заботливый. Он растворился в ночи, как призрак.

Закусив губу, я чертыхнулась и, развернувшись, побежала дальше.

В доме было темно. Храп, доносившиеся со второго этажа, свидетельствовал, что Йозеф уже спал. Но на кухне горел неяркий свет.

Повесив плащ на вешалку, я осторожно прошла из холла на кухню.

За столом, в круге тёплого света от лампы, сидела Марта. Старушка проворно орудовала спицами, и стук их напоминал тиканье часов — размеренное, успокаивающее, почти медитативное.

— Осень в этом городе злее, чем зима на юге, — проворчала она, не поднимая глаз, когда я без сил опустилась на стул рядом.

Марта придирчиво осмотрела очередной связанный ряд, недовольно причмокнула языком и поправила петлю.

— Может, наконец расскажешь, что стряслось?

Я устало пожала плечами.

Сперва я думала, что Марте незачем знать всю изнаночную сторону города, его тёмную «кухню». Зачем сваливать на её немолодые плечи такой груз?

Но молчание давило, эмоции требовали выхода. Мне нужно было выговориться. Критически необходимо. Иначе я просто взорвусь изнутри. Однако несмотря на всё это — рассказ вышел коротким, лишённым эмоций, почти протокольным. Я просто перечислила факты: сделка, её условия, обещание покровительства.

Марта слушала молча, не отрываясь от своего вязания. Наверное, это её успокаивало — нехитрый, древний как мир ритуал.

Я вспомнила, как ещё будучи женой и, ожидая Корина из вечных разъездов, тоже находила утешение в работе — возилась в саду до темноты, лишь бы не думать.

— Ох, Этери, — Марта, наконец, отвлеклась от своей работы, и я не сразу почувствовала её тёплую, шершавую ладонь на своей руке. — Да на тебе же лица нет, — женщина сокрушённо покачала головой. — А может… может, от них можно попросту откупиться? Деньгами?

Не дожидаясь ответа, она резко отбросила вязание — носок ли, варежку ли, я так и не поняла — и стремительно помчалась на второй этаж. Через минуту оттуда послышалось недовольное сухое ворчание Йозефа, затем глухой стук — наверху явно открывали и закрывали сундуки.

Марта практически ворвалась обратно на кухню, раскрасневшаяся и запыхавшаяся.

В руках она сжимала пузатый кожаный кошелёк, который тут же с глухим звуком плюхнулся на стол. Завязки развязались,