Ненужная. Рецепт для Дракона - Александра Берг

Пройдя тускло освещённый холл, нырнула на кухню, чтобы предупредить Марту, что меня не будет пару часов.

Старушка охнула. Наверняка она видела наших «гостей», а может, даже слышала разговор.

— Не ходи, Этери, — взмолилась она. — Давай лучше обратимся в полицию.

— Полиция не поможет.

Я ободряюще хлопнула старушку по костлявому плечу, стараясь вложить в этот жест больше уверенности, чем чувствовала на самом деле.

— Всё будет хорошо, Марта. Я вернусь. Обещаю.

Старушка покачала головой, но спорить не стала. Только сжала мою ладонь своими узловатыми пальцами — крепко, отчаянно.

Я осторожно высвободила руку и вышла. В холле, на деревянной вешалке у двери, висела старая шаль. Я закуталась в неё, как в доспех. Жалкая попытка себя защитить.

Собрав остатки воли в кулак, вернулась в лавку.

Кейн стоял у окна, разглядывая улицу сквозь мутное стекло. Рок топтался у порога, всё ещё потирая руки и переминаясь с ноги на ногу. Оба обернулись, когда я вошла.

— Что ж, господа, — голос прозвучал на удивление ровно, хотя внутри всё скрутило в ледяной узел. — Ведите меня к вашему Хайзелю.

Рок оживился мгновенно.

— Наконец-то! — выдохнул он и, не дожидаясь нас, рванул на улицу,

Кейн задержался. Его взгляд скользнул по моей тонкой шали, задержался на дырке у самого ворота, которую я поставила по неосторожности сегодня утром. Уголок его губ дёрнулся. Он хотел что-то сказать, но в самый последний момент передумал. Лишь кивнул в сторону двери, после чего вышел следом за Роком.

Я шагнула за ним в ночь.

Воздух ударил в лицо ледяной пощёчиной. Рок уже был далеко впереди, его массивная фигура стремительно удалялась по пустынной улице. Шаг у него был широкий, торопливый. Видимо, желание согреться пересиливало всё остальное.

Кейн шёл рядом. Не слишком близко, но и не далеко. Я чувствовала исходящее от него тепло — неестественное, словно внутри него и правда полыхала печь.

Драконы. Проклятые драконы и их внутренний огонь.

Тяжёлое молчание давило. Я судорожно сжимала края шали, пытаясь унять дрожь, рождённую не только холодом.

Наконец, я не выдержала.

— Кто такой этот Хайзель?

Кейн даже не повернул головы, лишь мазнул по мне боковым зрением.

— Наш босс.

— Босс? — я не удержалась от насмешливой интонации. — Я-то думала, что это ты босс всей этой поганой шайки. Выходит, и над тобой есть кто-то? Ты просто… цепной пёс. Только покрупнее.

Кейн замер. Точно налетел на невидимую стену. Я по инерции сделала ещё пару шагов, прежде чем поняла, что его тепла больше нет рядом.

Обернувшись, увидела его неподвижную фигуру в пятне света от фонаря. Его лицо превратилось в непроницаемую гранитную маску. Улыбка исчезла. Глаза сузились до щёлочек, в глубине которых тлели угли.

Отмерев, Кейн сделал шаг. Потом ещё один.

В следующий миг его пальцы сомкнулись на моём запястье. Не сильно, но ощутимо. Жар от прикосновения мгновенно пронзил кожу.

— Будь осторожнее в словах, Ри, — голос был тихим. Но в этой тишине было больше угрозы, чем в любом крике. — И тщательно их подбирай. В следующий раз я могу быть не таким добрым.

Мужчина замолчал, давая угрозе впитаться в разум.

— А при Хайзеле, — продолжил он, — советую подумать трижды, прежде чем открывать рот. Он не я. Игры его не интересуют.

С этими словами Кейн разжал пальцы и отступил.

Я инстинктивно потёрла запястье. На бледной коже проступил багровый отпечаток, а место прикосновения горело, словно Кейн выжег на мне своё клеймо.

Не оборачиваясь, он уже продолжил путь, будто ничего не произошло.

А я застыла на месте, прислушиваясь к оглушительной дроби собственного сердца. Потом, стиснув зубы до боли, заставила себя сделать шаг.

Впереди, у поворота в тёмный переулок, показалась массивная фигура Рока. Он нетерпеливо махал рукой, торопя нас.

Я ускорила шаг. Что ж. Похоже, вечер обещает быть незабываемым.

Глава 20

Переулок нырнул в лабиринт узких улочек. Здесь фонари были редкими, больными гостями, а тени — полновластными хозяевами. Они жили, дышали, сочились из-под каждой щербатой черепицы и жадно тянулись к нам липкими, холодными пальцами.

Рок остановился возле двери, обитой потёртым металлом.

Мужчина трижды стукнул костяшками по косяку. Пауза. Потом ещё два удара — короче, резче.

Дверь распахнулась. Изнутри плеснуло тепло, запах табачного дыма и что-то ещё. Знакомое. Травяное.

В дверном проёме возник силуэт. Широкоплечий мужчина с бритой наголо головой кивнул в мою сторону. Его глаза — один карий, другой молочно-белый, слепой — скользнули по моему лицу.

— Она?

— Она, — коротко бросил Кейн, проходя мимо охранника.

— Хайзель в кабинете.

— Ну где же ему ещё быть, — фыркнул Кейн себе под нос.

Челюсть бритоголового напряглась, а на гладком черепке вздулась вена.

Кейна здесь не жаловали? Или боялись настолько, что это переросло в ненависть?

Пространство внутри оказалось обманчиво просторным. Длинный коридор с низким потолком, стены — голый кирпич, кое-где заштукатуренный. В нишах тлели зачарованные кристаллы, испуская неровный свет. Их хитросплетения рун были мне хорошо знакомы. Определённо такие же создавал отец Фая.

Мы миновали несколько дверей. За одной слышался глухой стук костей домино и хриплый мужской смех. За другой — звон разбитого стекла, за которым последовала сочная, изобретательная ругань.

Наконец, горец замер перед самой массивной дверью из почти чёрного дерева с искусно вырезанным вороном на ней. Он постучал — на этот раз иначе: мягко, почтительно, уже не как пароль, а как прошение.

— Входите, — донёсся изнутри голос. Негромкий, но чёткий. В нём не было металла, как у Кейна, не было грубости, как у Рока. Этот голос был бархатным, обволакивающим.

Рок распахнул дверь и отступил в сторону, пропуская нас вперёд. Кейн первым шагнул внутрь. Я, сжав руки в кулаки, последовала за ним.

Кабинет был обставлен с неожиданным, почти аристократическим вкусом. Мебель из красного дерева, книжные полки вдоль стен, ковёр под ногами — не старый, потрёпанный половик, а настоящий, дорогой, с восточным узором. В камине плясало живое пламя. Пахло старой кожей, пергаментом и едва уловимым ароматом озоновой свежести — верный признак мощной защитной магии.

За массивным письменным столом, заваленным бумагами, картами и какими-то свитками, сидел он.

Хайзель.

Первое, что бросилось в глаза — руки. Длинные, тонкие пальцы с идеально ухоженными ногтями. На безымянном