Ненужная. Рецепт для Дракона - Александра Берг

— Вы ведь не думали, — пропыхтела Марта, подхватывая тяжеленный кожаный саквояж, из-под крышки которого уже сочилась вода, — что я последнюю побрякушку им оставлю? Мы с Йозефом забрали всё, что по праву наше. Чужого, само собой, не трогали.

Сообща мы втащили поклажу внутрь. Мокрые сундуки и чемоданы один за другим отправлялись в прихожую, и с каждого на пол натекала целая лужа. Через несколько минут всё было кончено. Промокшие до нитки, тяжело дыша, мы замерли посреди горы багажа, загромоздившего весь холл. Дом, ещё недавно пустой вдруг стал тесным.

Марта оглядела лужи на полу, мокрые следы, и снова всхлипнула.

— Ох, Этери… Мы только хаос с собой привезли.

Я рассмеялась, смахнув с лица мокрую прядь волос.

— Марта, это не хаос. Это жизнь. А теперь идём пить чай. Горячий-горячий.

Глава 18

На следующий день на рынок я не пошла. У меня появилось дело поважнее. Решила остаться с Мартой и Йозефом, чтобы показать им дом, обветшалый сад… хотя показывать-то было особо и нечего.

Порез на щеке Йозефа почти затянулся. Ещё раз нанести мазь на ночь, и от раны не останется и следа.

О случившемся в доме Корина, о той унизительной сцене, молчаливо договорились не вспоминать. Цепляться за прошлое? Сейчас это ни к чему. Поэтому после скромного завтрака, мы вместе принялись разбирать багаж, сваленный в холле.

На свет, точно сокровища, появлялись простые, но такие важные вещи: стопки тарелок, переложенные тряпицами, керамические кружки, тяжёлые чугунные сковороды, начищенные до матового блеска, и даже сияющий тусклой медью таз для варки варенья.

В голове не укладывалось, как эти двое смогли донести на себе такой скарб. Но глядя, как Марта с сосредоточенным и деловитым видом расставляет свою утварь, я чувствовала жгучую, почти детскую радость. Её уверенные, отточенные годами движения, звонкое цоканье керамики о дерево — каждый звук изгонял из моей кухни запустение. Она наполнялась не просто вещами, а жизнью, обещанием будущего уюта и запаха горячего хлеба.

Среди этого богатства нашлось нечто совершенно драгоценное — пара баночек рубинового малинового варенья.

— Свежий урожай, — с шёпотом пояснила Марта, бережно отирая стекло краем передника. — Я прислуге велела всё до последней ягоды забрать. Пусть та кровопийца давится своими «франгийскими духами с пурпурной свежестью»!

Я улыбнулась, скрыв внезапный укол боли в груди. Впрочем, Корин едва ли осознал, кого он на самом деле потерял…

К полудню, уставшие мы сели за стол, и Марта с церемонной торжественностью выставила одну из баночек с вареньем. Сладость таяла на языке, смешиваясь с лёгкой кислинкой, и это простое угощение казалось мне настоящим пиром.

Когда последний кусочек хлеба исчез, я решительно встала.

— Схожу в пекарню, пока не совсем стемнело.

Марта покачала головой и взяла меня за руку.

— Не стоит, Этери. Лучше купи муку. Вечером я сама испеку хлеб. Такой, что пальчики оближешь.

Я кивнула. Мысль о свежеиспечённом домашнем хлебе наполнила меня неожиданным предвкушением.

— Тогда я сейчас же отправлюсь на рынок.

— Я помогу вам, госпожа, — поднялся Йозеф.

— Этери, — мягко поправила я его. — Просто Этери.

Пока Марта обустраивалась в бывшей комнате отца, раскладывая немногочисленные личные вещи, мы с Йозефом отправились на рынок. Вечерняя прохлада уже начала пробираться под одежду, окутывая улочки сизой дымкой.

Я купила муку. Потом сахар. Соль. Дрожжи, которые Марта велела не забыть. С каждой покупкой мой кошелёк становился всё легче, но я старалась не думать об этом.

«Зелья продаются хорошо, — убеждала я себя, пока Йозеф складывал покупки в корзину. — Очень хорошо. А скоро я обязательно придумаю что-нибудь ещё. Новый рецепт. Или… или что-то другое. Обязательно придумаю».

— Ну вот и славно! — Марта всплеснула руками, увидев наши покупки.

Пока женщина хлопотала на кухне, Йозеф направился к выходу.

— Пойду, гляну, что там с садом, — буркнул он.

— Йозеф, не надо, — я попыталась остановить его. — Ты ещё слаб.

Но старик махнул рукой.

— Не могу я сидеть без дела, Этери. Руки чешутся. Посмотрю только. Прикину, что к чему. Не переживай.

Марта, стоявшая у печи, лишь усмехнулась:

— Бесполезно с ним спорить, милая. Упрямый, как осёл.

Я сдалась. Пока старики занимались своими делами — Марта замешивала тесто, а Йозеф бродил по заросшим тропинкам сада с задумчивым видом — я решила заняться собственным хозяйством.

Моя так называемая лавка… хотя называть её лавкой было ещё рано.

Я укрылась в её стенах и принялась за работу: отсортировала травы, после чего развесила пучки на старых гвоздях под потолком. Затем достала потрёпанный блокнот и погрузилась в размышления о новом составе.

Что-то от бессонницы? Или для усмирения тревоги?

Время текло. Я настолько увлеклась, что не заметила, как за окном начало темнеть. Когда подняла голову от блокнота, улица уже была окутана сумерками. Один за другим загорались фонари, бросая тёплые жёлтые круги света на мощёную дорогу.

И тут я их увидела.

Двое мужчин в чёрных плащах. Они шли по улице размеренно, почти неспешно.

Внутри всё похолодело. Я не знала их имён. Но я точно знала, зачем они идут.

Я быстро убрала блокнот, смахнула со стола затхлые, ненужные листья в ведро. На каких-то неведомых инстинктах потянулась за кошельком. Отсчитала монеты.

«Сколько они попросят?» — билась в голове лихорадочная мысль.

Тот бугай предупредил, что «Вороны» заключают договора. И если я буду хорошей «клиенткой»…

Тьфу! Самой не верилось, что я это говорила.

Но был ли у меня выбор? К сожалению, нет. Хочешь жить — плати.

К тому же теперь в доме были Марта и её муж. Я не могла, не имела права рисковать ими. Значит, придётся подчиниться.

Хорошо, что в доме было два входа. Один, выходивший в сад, второй этот — на улицу. Йозефу не за чем видеться с «Воронами».

Едва их сапоги коснулись ступеньки, руны на косяке и оконных рамах вспыхнули яростным пламенем. Первый — тот, что был на голову выше напарника — вскинул руку. Он понял. Дом под защитой.

Я рванулась к двери, чтобы снять заклятие, но опоздала. Мужчина протянул руку к ручке, и я не уловила никакого сопротивления. Ни вспышки, ни отдачи. Он просто открыл дверь, и руны… умерли. Не погасли — именно умерли, всхлипнув тонким звенящим стоном. Превратились в пыль, оставив на дереве лишь выцветшие, беспомощные царапины.

Мужчина переступил