Ненужная. Рецепт для Дракона - Александра Берг

высунулся булочник. Женщина, спешившая с корзиной под мышкой, остановилась и плотнее закуталась в свою шаль, глядя на моё лёгкое льняное платье с недоверчивым изумлением. Дети, шлёпавшие по лужам, перестали смеяться и начали показывать на меня пальцами.

На меня обращали внимание. И мне это нравилось! Я была аномалией, нарушением привычного порядка вещей. Диковинным южным цветком, непонятно как распустившимся посреди хмурого дня.

Внутренне я ликовала — зелье работало именно так, как я и задумала! Оно не просто согревало, оно привлекало внимание, оно было живой рекламой самого себя. Но внешне я старалась сохранять спокойную, приветливую улыбку.

Я нашла свободное место под потрёпанным полосатым навесом старого прилавка, с которого, видимо, сегодня так и не решился торговать его хозяин.

Аккуратно поставив свой ящик на мокрую деревянную поверхность, разложила свое скромное сокровище.

Стоя за прилавком, с прямой спиной, я чувствовала себя актрисой, вышедшей на сцену перед притихшим, недоумевающим залом. Несколько минут никто не решался подойти. На меня смотрели издалека, шептались, но линия невидимого барьера оставалась нетронутой.

Наконец, ко мне приблизился высокий, нахохлившийся мужчина, сухой, точно жердь. Мой взгляд зацепился за брошь на его лацкане — четырехконечная звезда, знак алхимиков.

— Вы что ж это, — резко произнёс он, — умом тронулась в такую погоду щеголять? Или это ваш товар всему виной? Безумие на розлив?

Я встретила грубость мягкой, обезоруживающей улыбкой. Разговоры вокруг нас на мгновение стихли.

— Не безумие, уважаемый, а его противоположность, — ответила я, не теряя улыбки. — Я предлагаю немного лета в хмурый день. Солнце, которое можно унести с собой.

Я взяла в руки один из флаконов, и янтарная жидкость внутри него, поймав свет, вспыхнула тёплым огоньком.

Алхимик недоверчиво хмыкнул, собираясь выдать очередную колкость, но в этот момент по площади пронёсся особенно злой порыв ветра. Он затрепал навес и швырнул в лицо мужчине горсть холодных капель. Алхимик поморщился, съёжился и глубже запахнул свой добротный, но явно не спасавший от такой промозглой сырости плащ. Я же стояла как ни в чём не бывало. Ветер лишь коснулся моих волос, растрепав локон. Но не вызвал ни единой мурашки на коже.

Мужчина уставился на меня, потом на моё лёгкое платье, потом снова на меня. Его скептическое выражение лица сменилось сначала недоумением, а затем — живым, профессиональным любопытством.

— Разрешение от Гильдии Алхимиков у вас имеется? — спросил он уже более сдержанным тоном.

— Я… ещё не успела зайти к ним, — честно призналась я.

— Не успели? — мужчина вскинул брови. — Девушка, так дела не делаются! Торговать без лицензии запрещено!

Алхимик снова начал заводиться, но его взгляд опять упал на мои голые руки, не покрывшиеся гусиной кожей. Он замолчал, поджал губы и с минуту боролся сам с собой. Наконец, любопытство победило.

— Сколько за самый маленький? — буркнул мужчина, кивнув на крошечный флакончик. — Так, для пробы. Из чистого научного интереса.

С трудом сдержав торжествующую улыбку, я назвала цену. Алхимик недовольно крякнул, но отсчитал монеты. Взяв пузырёк, он с сомнением повертел его в длинных пальцах, откупорил и, морщась в ожидании какой-нибудь гадости, сделал маленький глоток.

И замер.

Его глаза расширились. Живительное тепло хлынуло в его жилы, прогоняя промозглый холод. Мужчина перестал ёжиться. Плечи, до этого напряжённо поднятые, расслабленно опустились. И на его изрезанном морщинами лице на долю секунды скользнула тень изумлённой, почти детской улыбки. Алхимик тут же спохватился, снова нахмурился и напустил на себя прежнюю суровость, но глаза его уже смотрели иначе…

— Хм. Интересный состав, — процедил он, пряча флакон во внутренний карман плаща. — Но я вас предупредил. Разрешение нужно получить в обязательном порядке. Иначе долго вы тут не простоите. Прикроют лавочку, и весь ваш товар конфискуют. Поняли меня?

Я кивнула.

— Благодарю за совет, уважаемый.

Алхимик хмыкнул в последний раз, развернулся и, уже не так ёжась от ветра, быстро зашагал прочь.

Стоило ему уйти, как невидимый барьер рухнул. Ко мне тут же подошёл грузчик, наблюдавший за всей сценой с безопасного расстояния.

— И почём твоё солнышко, милая? — пробасил он, с надеждой глядя на флаконы. — Продуло всего, сил нет.

За ним потянулись и другие. Каменщики с красными от холода руками, извозчики, курьеры, торговки, весь день проводящие на стылом ветру. Флаконы исчезали один за другим, а мой скромный кошелёк приятно тяжелел. Звон монет, опускающихся внутрь, звучал самой сладкой музыкой на свете.

Я справилась! У меня получилось!

Но радость моя была недолгой. Не прошло и двадцати минут бойкой торговли, как мой взгляд выцепил их… Две громоздкие фигуры, два чужеродных тёмных пятна в одинаковых чёрных плащах. Один из них, тот что повыше, буравил меня немигающим взглядом, а на его губах кривилась отвратительная ухмылка.

Сомнений не было — это тот самый амбал, что приходил к Трэвису Линну.

Словно по невидимой команде, покупателей у моего прилавка как ветром сдуло.

Мир оглох. Вязкая, словно тёплая смола, тишина залила рынок, сожрав крики зазывал и растворив в себе перезвон колоколов. Показалось, что даже дождь перестал дышать, боясь издать хотя бы звук.

Я стояла одна. Абсолютно одна.

Ледяная змейка страха, не имевшего ничего общего с прохладным днём, медленно сползла за шиворот. И моё маленькое, весело переливавшееся в стеклянных флаконах солнце разом потускнело, обратившись в безжизненную мутную жижу…

Глава 16

Я знала, что они придут. Мысленно репетировала каждую фразу, каждое движение, но когда тяжёлая поступь «Воронов» загрохотала по брусчатке, вся моя храбрость испарилась. Ледяные тиски сдавили грудь. Кожа покрылась мурашками, хотя выпитое согревающее зелье по моим расчётам, должно было действовать до самого заката.

— Какое знакомое хорошенькое личико, — протянул мужчина с татуировкой ворона на шее.

Он шагнул ко мне, а его напарник, замер в нескольких метрах от прилавка, недвусмысленно намекая, что мешать нам не стоит. Но кто решит вмешаться? Дураков нет.

— Доброго дня, уважаемые, — сглотнув вязкую слюну, просипела я.

Я изо всех сил пыталась придать голосу твёрдость, но он предательски сорвался на жалкий писк, точно я была не человеком, а пойманной мышью. Это, разумеется, не укрылось от громилы. Его оглушительный, раскатистый хохот ударил по ушам.

Так, Этери, соберись. Ты ведь не какая-то там размазня. Такие люди чуют страх. Покажешь слабость — сожрут и косточек не оставят.

Я до боли впилась ногтями в ладони.

— Я знаю правила!

Разжав кулаки полезла в кошель и,