Ненужная. Рецепт для Дракона - Александра Берг

Накинув шаль и сунув в карман кошелёк, поспешила на торговую площадь.

Торговые ряды гудели как разворошённые ульи. После неожиданно солнечного утра даже самые угрюмые и недоверчивые горожане выползли из своих нор.

Я лавировала между рядами, выискивая глазами знакомую вывеску. Наконец, в дальнем углу рыночной площади увидела лавку с табличкой «Вина и Напитки».

Седой продавец с пышными, как два облачка, усами изумлённо вскинул брови, когда я попросила самую большую бутыль «Саргвейра».

— «Саргвейр»? — переспросил он. — Это самое крепкое вино, госпожа. Уверены, что именно оно вам нужно?

Я решительно кивнула.

— Знаете, — продолжил продавец, — если у вас проблемы в личной жизни, то можете обратиться к мадам Левон. Она многим помогла… справиться с разочарованиями.

Я не смогла сдержать усмешку. Ну да, молодая женщина покупает самое крепкое вино в городе — какие ещё могут быть причины, кроме разбитого сердца?

— Не переживайте, — ответила, достав кошелёк. — Вино нужно мне для работы, не для забвения.

Старик пожал плечами, принимая монеты, и протянул мне тяжёлую бутыль, завёрнутую в плотную бумагу.

— Как скажете, барышня. Но если передумаете — мадам Левон принимает в переулке за часовой башней. Говорят, её приворотные зелья творят чудеса.

— Благодарю за заботу, — улыбнулась я и поспешила домой, но на обратном пути заскочила к меднику, прихватив два новеньких, сияющих котелка.

На кухонном столе, травы были разложены в строгой последовательности, а рядом — блокнот, принесённый из комнаты. Исписанные моим убористым почерком страницы пестрели формулами и схемами… такими устаревшими. Я до сих пор не понимала, зачем Корину потребовались эти блокноты… Что в них такого?

Пролистав пожелтевшие страницы, я нашла то, что искала. Формула, принёсшая мне высший балл на дипломной работе.

Марник, горькая полынь, немного тимьяна для пряности, щепотка мяты и, наконец, несколько листьев призрачного вьюна, что чудом уцелел в заброшенной оранжерее — для усиления эффекта.

В медный котелок, уютно устроившийся над огнём, я плеснула вина. Когда над бордовой жидкостью поднялся парок, бросила первую порцию трав.

«Добавлять по очереди, с интервалом в двенадцать ударов сердца» — гласила моя старая заметка на полях. Я улыбнулась, прижав пальцы к шее и отсчитывая удары пульса, прежде чем добавить следующий ингредиент.

Постепенно спирт выпарился, оставив после себя густой, пряный аромат трав и… солнца.

Я провела ладонью над котелком. С кончиков пальцев сорвались тончайшие нити магии. Вплетаясь в бурлящую жидкость, они насыщали её силой. Зелье ответило тихим шипящим вздохом, на мгновение вспыхнуло голубоватым пламенем, а затем приобрело глубокий, чистый янтарный оттенок.

Наполнив первый флакон тёплым отваром, я закупорила его и подняла к свету. Внутри, переливаясь, плескалось жидкое солнце — тягучее, мерцающее, и хотелось верить мощное.

Проделав то же самое с остальными сосудами, я бережно отставила их в сторону и укутала плотным одеялом — зелью необходимо настояться.

А завтра… Завтра всё это нужно будет продать.

Только вот кто забредёт сюда? На облупившейся двери нет ни единой буквы, ни малейшего намёка на то, что за ней скрывается. Мрачно. Безнадёжно.

Что ж, значит, остаётся только один вариант.

Решительно засучив рукава, я вышла на задний двор. В сарае, среди ржавого инвентаря, выудила тоненькую дощечку.

Вернувшись в дом, села за стол. Взяла перо, чернила и принялась выводить надпись. Перо заскрипело, оставляя на светлом дереве бархатисто-чёрные буквы, которые сплетались в изящный, чуть витиеватый узор:

«Солнце в одном флаконе. Почувствуй тепло южного лета».

Я поставила табличку на столешницу, прислонив к корзинке, и отошла на пару шагов, чтобы оценить творение.

Получилось даже лучше, чем я ожидала — просто, но с душой. А чуть ниже, более строгим почерком, я добавила приписку: «Отвары и зелья Велш».

Велш. Фамилия отца. Я отчаянно надеялась, что в городе не все позабыли о нём.

Как только всё было готово, я сходила в ближайшую бакалейную лавку. Купила ещё тёплый хлеб, небольшой кружок сыра и глиняный кувшинчик молока.

Вернувшись, заварила чай. Мята, несколько чайных листьев на подогретом молоке, бутерброд с сыром… Вот и весь нехитрый ужин. Я и так потратила слишком много. Нужно экономить.

А если я не продам зелья?

Нет! Я решительно тряхнула головой, отгоняя мрачные мысли. Нельзя думать о плохом. Завтрашний день нужно встретить с улыбкой. Ведь к хмурому и унылому продавцу никто не потянется. Мои зелья несут свет и тепло. И я должна стать их отражением…

Следующим утром я проснулась не от солнечных лучей, а от монотонного барабанного боя капель по стеклу. Открыв глаза, улыбнулась — за окном висело тяжёлое небо.

Оно вернулось. Знакомое, угрюмое и серое утро. Вчерашний солнечный день был лишь короткой, случайной ошибкой природы, мимолётной аномалией.

«То что нужно» — торжествующе подумала я, уже стоя на крыльце.

На мне было лёгкое льняное платье. Распущенные волосы, завитые мягкими волнами, лежали на плечах. На щеках играл румянец, а глаза… я это чувствовала, даже не видя своего отражения — они определённо сияли.

Я взяла один из самых маленьких пузырьков с янтарным отваром и сделала глоток. Сладковато-терпкое тепло тут же разлилось по телу, начиная от желудка и расходясь волнами до самых кончиков пальцев. Я больше не чувствовала пронизывающего ветра, что трепал подол моего платья, а противный моросящий дождь отскакивал от кожи, не оставляя и следа. Магия зелья создала вокруг тела защитную оболочку, настолько тонкую, что она почти не ощущалась. Лишь если провести по коже ладонью, можно было заметить мимолётное золотистое сияние, словно поймавшая солнечный зайчик паутинка.

Пора.

Я подхватила один из ящиков, что принёс Фай, с древесной стружкой. Ещё вчера я прибила к нему новенькую табличку. Бережно, один за другим, расставила в нём свои флакончики и, довольная проделанной работой, решительно зашагала в сторону торговых рядов.

Город казался нахохлившимся, мокрым воробьём, серым и поникшим. Прохожие, закутанные в плотные плащи и надвинувшие на глаза капюшоны, спешили по своим делам, низко опустив головы, чтобы уберечь лица от назойливых холодных струй. И среди этой серой, спешащей массы двигалась я — островок неправдоподобного, вызывающего лета.

Дождь обтекал меня, не в силах коснуться. Я не ёжилась от ветра. Напротив, чувствовала приятное, обволакивающее тепло. Румянец на моих щеках был не от холода, а от внутреннего жара, а в распущенных волосах, не тронутых влагой, то и дело вспыхивали золотистые искры, ловящие скудный дневной свет.

Первым замер грузчик, толкавший перед собой тачку с бочками. Он остановился как вкопанный, с открытым ртом. Затем из-за прилавка