Ненужная. Рецепт для Дракона - Александра Берг

«Ты славно потрудилась. Пора себя вознаградить!»

Я усмехнулась, но в душе была с ними совершенно согласна.

Сначала заглянула — в пекарню за горячим мясным пирогом и краюхой свежего хлеба. Потом — в лавку травника, где присмотрела себе несколько пучков редких сушёных трав и набор пустых склянок по сходной цене. Последним пунктом стала мастерская стекольщика на окраине города. Угрюмый мастер смерил меня недоверчивым взглядом, выслушал сбивчивые объяснения про разбитую оранжерею и, пожевав губами, назвал цену.

Цена заставила меня внутренне содрогнуться. Но я лишь кивнула, потому что прекрасно знала — первым делом сад и оранжерея. Это мой хлеб, моё будущее. Дом подождёт. Я могу поспать и на скрипучей железной кровати.

Домой вернулась уже в сумерках. Усталость навалилась свинцовым одеялом, стоило переступить порог. Не раздеваясь, я рухнула на кровать и провалилась в сон без сновидений.

Думала, что просплю до самого утра, но ночью меня вырвал из сна жуткий грохот, сотрясший дом до самого основания. Сердце споткнулось, ухнуло куда-то в живот и тут же заколотилось о рёбра.

«В доме чужие!» — мысль была острой, холодной, как лезвие.

Затаив дыхание, я бесшумно, как кошка, сползла с кровати и прокралась к лестнице. В тусклом свете камней-аккумуляторов увидела самое страшное. Входная дверь была распахнута настежь, а начертанные руны зловеще мигали густым, алым светом.

Спустившись на первый этаж, на ощупь нашла на кухонном столе нож и осторожно двинулась к выходу.

Тяжёлое сопение и приглушённые проклятия, доносившиеся из сада, заставили меня окаменеть у стены. В колючих зарослях отчаянно барахтались двое.

И тут алый всполох магической руны выхватил из темноты лицо… до боли, до слёз знакомое. Воздуха не хватило, чтобы выдохнуть. Марта!

Я до крови прикусила губу, сдерживая рвущийся наружу крик.

Сорвавшись с места, бросилась в сад.

Святые боги, это действительно были они! Марта и её муж, старый Йозеф…

Глава 17

Едва завидев мой силуэт, Марта ахнула, суетливо попыталась подняться, и с сухим треском ветвей снова рухнула в заросли смородины.

— Чтоб тебя, куст окаянный! — в сердцах прошипела она.

Я подлетела к экономке и помогла ей выбраться из колючего плена. Несмотря на падение, она выглядела куда бодрее своего супруга.

Теперь стало ясно, кто из них дёрнул за ручку двери. Руна «Клык» исполнила свой долг с безжалостной точностью. Багровый, рваный след, будто от когтя, наискось расчертил бледную щеку бедного Йозефа. Старик тяжело сопел и тихонько постанывал. В какой-то момент он попытался опереться на руки, но тело его не слушалось.

Не говоря ни слова, словно за все годы совместной жизни научились понимать друг друга с полувзгляда, мы с Мартой в четыре руки подхватили Йозефа. Так же молча втащили его в дом.

К сожалению, моя гостиная сияла пустотой — ни кресел, ни дивана.

Метнувшись в свою комнату, я вернулась с охапкой одеял. Расстелив их прямо на каменных плитах у холодного очага, мы осторожно, стараясь не причинить лишней боли, опустили на них Йозефа. О том, чтобы тащить его на второй этаж, не было и речи. После, без единой команды, мы с Мартой разделились, повинуясь внутреннему, отточенному инстинкту.

Марта, судорожно шмыгая носом и вытирая глаза краешком платка, бросилась к камину.

Я же вихрем побежала к своему алхимическому уголку на кухне. Травы, купленные сегодня на рынке, пришлись как нельзя кстати.

Мерный, глухой стук наполнил комнату, и по воздуху поплыл густой, умиротворяющий аромат ромашки, который тут же переплёлся с терпкой лавандой.

Странное дело, я даже не думала о рецепте. Пальцы сами порхали над склянками и мешочками, отмеряя, смешивая, растирая. Движения, со стороны хаотичные, на деле были выверены до сотых долей грамма.

Вернувшись, я осторожно приподняла голову старика и влила ему в рот чуть тёплый «отвар солнца». Затем аккуратно обработала рану густой, прохладной мазью. Йозеф едва слышно охнул, но это был вздох облегчения. Его напряжённое тело обмякло, и он тут же провалился в глубокий, целительный сон, прерываемый мирным похрапыванием.

Я прикрыла глаза, чувствуя, как бешено колотится сердце.

Обошлось.

Руны сработали безупречно, но вместо гордости или облегчения грудь сдавил ледяной обруч вины. Это был не укол, а полноценный удар под дых.

А если бы руна полоснула чуть ниже? А если бы у Марты от страха не выдержало сердце? Они ведь не молоды.

Одна мысль о том, что с ними могло случиться что-то непоправимое по моей вине, заставила меня замереть.

— Я же ему говорила, — раздался надтреснутый, дребезжащий шёпот Марты.

Это были её первые слова с приезда.

— Говорила, кинь камешек в окошко, крикни! Госпожа, твердила я, в магии сильна. Своими глазами видела! А он… Эх, деревня упрямая!

— Марта, — я резко обернулась. — Как вы здесь оказались?

Экономка скуксилась, сжала бледные губы и с досадой шлёпнула себя по колену.

— Да вот… — голос женщины сорвался до жалкого лепета. — В гости надумали… Соскучились больно…

— Марта, — медленно покачала головой. — Не ври мне.

Я сделала паузу, сама не веря в слова, которые готовы были сорваться с языка.

— Неужели… — выдохнула, — неужели Корин вас выгнал?

Марта не ответила, но я и без слов всё поняла.

— Не выгнал, — наконец прошипела экономка, скорчив рожу, достойную горгульи. — Выгнала! Не Корин, нет. Этот… этот… фарфоровый ангел! — женщина сжала губы до белизны. — Вы, госпожа, только-только за порог — а она… Чёрт бы её побрал! На следующий день сразу же взяла бразды правления в свои руки!

Не успела она договорить, как со стороны камина раздался такой оглушительный, раскатистый храп, что мы обе подпрыгнули. Йозеф, недовольно причмокнув губами, перевернулся на другой бок и снова затих.

Побоявшись, что старик очнётся от гневного бубнёжа, я мягко опустила руку Марте на плечо.

— Пойдёмте, — шепнула, увлекая её за собой на кухню.

Марта, дрожа от собственного гнева, покорно последовала за мной.

Ей нужно успокоиться. Да и мне не помешает. Чай? Да, определённо чай. Хотя… В голове промелькнула шальная мысль: а может, вина? У меня ведь ещё осталось. Не всё пошло на зелья… Но я мысленно качнула головой. Нет, вино лишь подольёт масла в огонь. А нам обеим нужен холодный рассудок.

Стараясь не греметь, я сняла с полки две тяжёлые глиняные кружки и пузатый заварочный чайник. Вода в котелке над угасающим очагом уже тихонько запела. Я отломила щедрую