Другая история Золушки. Темная в академии Светлых - Анна Сергеевна Платунова

– Не вздумай отключаться! – приказала я нарочито грубо, и это сработало.

Он откинул голову, нахмурился, глядя на мое приближение. Я на ходу зубами выдрала плотную пробку из флакона и приложила его к губам Роэна. Конечно, он их стиснул.

– Да не отравлю я тебя! – воскликнула я с досадой. – Ни к чему! Тебе жить осталось минуты две от силы!

Крокодильшество распахнул глаза. Кому понравится новость, что от смерти его отделяет всего несколько минут.

– Ерунда… – выдохнул он, крепясь. – Отлежусь…

– Ага, в королевской гробнице! – продолжала дерзить я, чтобы держать несносного Асториана в тонусе. – Там просторно, наверное, тихо, как… в гробнице. Пей давай. Это «Второе дыхание». Помнишь, я варила сегодня на практикуме?

Роэн скосил глаза на флакончик, но наконец позволил влить зелье себе в рот.

– Поможет? – спросил он растерянно.

И я вдруг увидела молодого парня, который еще толком и не жил и который совсем не хочет покидать этот мир, и наивно, как маленький, надеется на чудо, хотя знает наверняка, что «Второе дыхание» не панацея.

– Даст тебе еще минут пять, – честно сказала я.

Он облизнул пересохшие губы, слепо нашарил мою руку, и я, сама себе удивляясь, сжала его пальцы. В одиночестве умирать страшно, будь ты хоть трижды будущий правитель. Хотя бы такую малость, как тепло человеческой ладони, я могла ему дать. Ненависть подождет до завтра.

– Скажи моей маме…

– Роэн! – бесцеремонно прервала я его, наклоняясь к самому лицу, чтобы не упустить ни одного слова. – Кто тебя ранил?

Он качнул головой.

– Со спины. Не увидел… Обернулся – никого нет…

Гадство! А я так надеялась услышать имя убийцы!

– Почему ты пришел ко мне?

На этот раз молчание длилось дольше. Я испугалась, что Роэн потерял сознание, и тихонько затормошила его. Роэн застонал и стиснул мои пальцы.

– Ну прости, знаю, что больно! Это очень важно, крокодильшество!

Он аж очнулся.

– Как ты меня назвала?

По его искривленным от боли губам скользнула тень улыбки.

– Как, как… Неважно! Все равно ты завтра все забудешь! – буркнула я, поражаясь, что так опростоволосилась.

– Завтра, – зацепился он за слово, как сама я весь день цеплялась за спасительные соломинки. – Завтра?

– Почему ты пришел ко мне, Роэн? – ответила я вопросом на вопрос.

– Щит… на полигоне… Время… Ты – маг времени? Я…

– Надо же, и не погнушался обратиться за помощью к презренной Пепелушке! – не удержалась я от сарказма.

Наверное, не очень достойно тыкать умирающего, как нашкодившего щенка, в результат его щенячьих дел, но это я заранее отыгрывалась за его завтрашний высокомерно задранный нос.

Каждый вздох давался Роэну все труднее, он начал заваливаться набок, и я подставила плечо, дав опереться на себя, накрыла второй рукой его сведенные в агонии пальцы.

– Не хочу… умирать… – тихо произнес он. – Столько планов…

– Точно, например, окончательно загнобить пепельных магов.

Так, Эль, остановись, ему сейчас и без твоих шпилек непросто приходится. Я вздохнула и напомнила себе, что боль умеют чувствовать не только маги хаоса, но и высокомерные принцы тоже.

– Роэн, ты не запомнишь, просто поверь: сегодняшний день повторится сначала. Я попытаюсь тебя спасти!

Роэн молчал, тяжело уткнувшись горячим влажным лбом в мою шею. Он больше не дышал. Не знаю, слышал ли он мои последние слова, которыми я неловко пыталась его подбодрить.

Я осторожно опустила его на землю. Расцепить пальцы удалось не сразу: Роэн сжимал их с отчаянием утопающего.

Я как следует рассмотрела рукоять кинжала: изготовлена из золота и украшена орнаментом из виноградных листьев. Тонкая работа.

– До завтра, крокодильшество! – сказала я, бодрясь.

Однако сейчас, глядя на распластанное на прелой листве тело, практически невозможно было поверить, что наступит утро и Роэн, живой, невредимый, скажет: «Пусть бежит первой».

Я вернулась в спальню совершенно опустошенная, в перепачканном землей и кровью платье. Я кинула его прямо на пол, оставшись в тонкой сорочке.

В дверь поскреблись.

– Ты точен как часы, Хрум, – грустно усмехнулась я, вытряхивая под дверь сухарики. – Ты ведь завтра тоже ничего не вспомнишь?

Я замешкалась, и теплое шумное дыхание зверюги обдало мои пальцы. Он мог бы, пожалуй, полоснуть когтями, но только понюхал. Наверное, я вкусно пахла сухариками.

Я встала, обернулась и вздрогнула от неожиданности. На столе стояла ваза – та самая, с испытания. Разбившаяся, но теперь целехонькая и без единой надписи. Что же…

Я приблизилась, окунула перо в чернила и торопливо вывела печатными буквами: «Елка, это не закончится, пока ты его не спасешь!»

Глава 33

Шмяк! Обжигающе холодная капля воды упала на мою босую ступню, которую я опрометчиво высунула из-под одеяла. Вчера я переложила подушку на другой конец кровати, и сегодня ноги оказались с той стороны, где раньше лежала голова. Это избавило меня от ледяной капли в лоб, но ощутить холодный укол на своей ноге все равно было неприятно.

– Бррр, – поежилась я.

Села, глядя на потоки воды за окном. Отыскала взглядом платье и выдохнула: ни следа крови или грязи, платье аккуратно расправлено на стуле. Рядом стопочкой сложена спортивная форма: временная петля работала лучше прачечной. Грязная форма, валявшаяся в углу темно-коричневым комком, утром превращалась в чистую и приятно пахла лавандой.

На столе обнаружился мешочек с остатками сухарей. Все вернулось на круги своя. Значит, и высочество проснулся сейчас в своей богато обставленной комнате как ни в чем не бывало. И все его мысли только о будущем свидании, но никак не о скоропостижной смерти.

Принц на подстилке из листьев, его потускневшие волосы, рукоять кинжала – эти картины не отпускали меня. А еще – воспоминание о том, как горячие пальцы Роэна с отчаянием стискивают мои.

Надо поскорее развеять это наваждение! Стоит увидеть живого Златовласку и обменяться с ним колкостями, как все сразу встанет на свои места.

Я натянула форму, закуталась в накидку и побежала на завтрак. Не было смысла торопиться: Роэн объявится на полосе препятствий последним. И все же я торопилась.

Забавно, однако, я влипла. Магистр Калестор освободил меня от тренировок, но, несмотря на это, я каждое утро вынуждена приходить на полигон. Сейчас я даже рада такому положению вещей: чем быстрее увижу крокодильшество, тем скорее отпустит подспудная тревога.

Шеренга замерзших парней с немым изумлением следила за тем, как я с решительным видом снимаю накидку и начинаю разминаться, не обращая внимания на дождь.

– Будущие боевики должны привыкать к тяготам несения