Волчья Ягодка - Алана Алдар

Краем глаза отмечаю, что и шаман тоже здесь. Это хорошо, вот без чьих услуг не обойтись будет.

— Серег мы это… — под тяжелым взглядом Леха давится словами и покаянно опускает голову. Натаха сводит брови явно желая вступиться за мужа.

— Медицина тут бессильна, — спокойно сообщает она, разводя руками. Поди частенько такие вещи произносит. Ужасные по форме и содержанию.

— Как будто в первый раз, — аккуратно поднимаю мальчонку на руки. Дышит, но не в сознании. Видимо отключился от боли. Не мудрено.

— С тобой завтра решу, — ступаю осторожно, сам не знаю, зачем. Вельке моя аккуратность мало поможет. Сколько ему костей переломало бревном тем? Дернув головой, ищу Севу взглядом: — В храм. Только мы с шаманом. — Леха мнется, но сейчас мне на него плевать.

— Ножи готовь. — В храме привычно пахнет сыростью мха и свежестью родниковой воды.

— Слишком мал, Серый, не выйдет.

— Я не за советами посылал, а за ножами, — опустив Вельку на скамью, сам поспешно раздеваюсь.

Шаман, вздохнув, молча протягивает длинный ритуальный клинок. Остальные пять вбивает в землю лезвиями вверх. Обычай предков, который теперь уж используется только для праздника первого оборота.

Все волколаки обращаются в 16 лет на первое полнолуние после дня рождения. В Сварожьем круге 16 Чертогов — ровно столько лет проходит звериная душа на земле, прежде, чем позволено ей будет богами стать равной душе человечьей. И именно столько нужно человеку, чтобы вырасти и подчинить волка, а не стать его безумным рабом, отдавшись полностью инстинктам. Вельке десять. И это очень плохо.

Надрезаю руку, сжав кулак сцеживаю кровь в протянутую Севой плошку. Шаман смешивает ее с кровью Вельки и выводит этой багровой краской руны на лбу мальчонки. Грудь его тяжело вздымается — даже раздевать не стану, боязно. Остатки крови Сева сливает в жертвенник Дивии. Тихий напев ритуальных строк щекочет внутри. Зверь, разбуженный, тут же поднимает голову, тесня разум. Беру Вельку на руки — сам же он через ножи не перешагнет.

— Как обернусь, держись и пой, сколько сможешь, — шаман кивает, не прерывая речитатива, накрывает тело Вельки на моих руках волчьей шкурой. Не зря же раньше крестьяне верили, что колдун может в волка обратить человека, накинув тому на плечи звериную шкуру и заставив перекувыркнуться через пять воткнутых рукоятью в землю ножей.

Пройдя положенный путь, передаю мальчика шаману, а сам отпускаю волка. Над храмом разносится протяжный вой. Глубокий, тоскливый, летит к небу, чтобы расползтись по всему лесу. Вожак зовет свою стаю. Присягнувшие кровью на верность волки не могут не отозваться. Надеюсь, Марье хватило ума остаться в доме, как я велел…

Всеволод уложил Вельку прямо на землю у моих лап. Долго ли шаман сможет противиться призыву вожака и сдерживать оборот? Велька хрипит и выгибается. Я знаю, что его волк силен. Чувствую его давно. Я и нашел— то мальчишку как раз потому что уже тогда ощущал его зверя. Сам Велимир не помнил, как оказался в лесу, но я готов поспорить, что его вели инстинкты. Так бывает, когда волчонок остается по какой-то причине один, без стаи. Если его зверь уже окреп, то приведет в лес. Потому что место волку не в городе.

“Давай мальчик. Выпусти его!”

На новый вой там и тут откликаются мои волки. Самые юные, из тех, что еще не умеют бороться с собой, первыми. Шаман все еще держится, но голос хрипит и срывается. Всеволод садится на колени рядом и когда его голос уже больше похож на рык, к моему призывному вою присоединятся щенячий скулеж.

“Молодец, волчонок. Ты молодец”.

Щуплый какой, но это ничего. Жить будет, а мясо нарастет. Маленький еще, какие твои годы.

Перекидываюсь обратно. Приходится держать щенка на ментальном поводке, чтобы не выкинул чего. Он слаб, нездоров, но оборот изменил структуру сломанных костей и порванных тканей. Срастил по новой, лучше любого хирургического вмешательства. Пару недель и будет теперь как новый! Вот тогда и всыплю за ослушание!

— Держи пока, — впихиваю недовольно рычащего щенка обернувшемуся уже Севе, чтобы одеться самому.

— Как ты собираешься вернуть его назад? Не будет же волком до совершеннолетия? — Велька пытается тяпнуть Севу за руку. Сильный вырастет зверь. Уже сейчас желает ставить свои порядки и заявить о себе.

Одевшись, забираю щенка назад. Тот поджимает уши и преданно лижет мне пальцы.

— Марью позови

— Она же сбежит потом.

— Она и так сбежит. Позови.

32.1

Велька, лежит, пристроив свою крупную голову на моем колене. Поскуливает, прикрыв глаза. Ему нужен второй оборот, и чем быстрее, тем лучше. Дерево колонны приятно греет спину через рубаху, отдавая накопленное за день солнечное тепло и собранную за долгие годы жизни силу земли. Поэтому так люблю этот материал. Даже срубленное остаётся живым, хранит в себе выпитые за сотни лет минералы и делится при каждом касании.

Марья заходит в храм вместе с Севой. Как и прежде, даже простое их соседство поднимает неконтролируемую волну злости. Сам ведь его отправил привести, а контролировать ревность не могу.

— Оставь нас, шаман. — Считав угрозу в моем голосе, волчонок поднимает голову и рычит, оголив острые клыки.

Марья делает шаг назад. Она ведь боится собак, а Велька, даже будучи ребенком, размером со взрослую овчарку.

— Не бойся, Марья, — поглаживаю щенка между ушей, успокаивая. — Тебя он не тронет.

Сева подаётся к ней, видно, желая не дать сбежать если что. Велька, дернувшись, встаёт на слабые лапы, ощерившись, дыбит спину. Шаман, усмехнувшись, качает головой и уходит, оставив мою девочку стоять одну у входа.

Поднимаюсь ей навстречу. Щенок делает пару шагов следом, но передняя лапа подгибается и он шлепается мордой о пол.

— Не бойся, — поймав руки Марьи в свои, поглаживаю холодные костяшки. — Мне очень нужна твоя помощь. — Ищу в глазах отклик, взгляд мечется от меня к Вельке и обратно. — Да, это мальчик. Ему нужно было обернуться раньше срока, чтобы выжить. Но обратно он сам точно не сможет — слишком маленький. Мы можем подождать совершеннолетия, но это шесть лет. Есть риск, что зверь задавит человека и мальчонка навсегда останется таким.

Прости, Машенька, я не хотел все это на тебя вываливать. Не так скоро. Точно не до того, как ты примешь решение. Но я здесь за главного и отвечаю за каждого из них. За Вельку тоже. И променять иллюзию счастья на жизнь ребенка я не могу. Сам себя стану потом