Девять жизней до рассвета - Амита Скай

Сердце понемногу замедляло ритм, но ощущение, что у меня холодом горит кожа оставалась. Каждый волосок на теле встал дыбом, и я покрывалась гусиной кожей. То тут, то там бежали ледяные мурашки, а вслед за ними короткие судороги, волнами пробегавшие по телу и где-то в нем терявшиеся.

С трудом сглотнув вязкую слюну, я на деревянных ногах дошла до завалинки у дома и плюхнулась на нее, чуть не сев мимо. Что это было? Какой еще базар? Какая юбка?

Заметив на собственном плече косу, я вцепилась в нее. Волос черный и жесткий, а был мягкий и тонкий, чуть более светлый и теплый. Не такой, как в прошлой жизни, но светлее, чем эти.

Кончики пальцев мелко дрожали, и заболел живот, словно кто-то вогнал внутрь спицу. Из глаз потекли слезы. Сама не знаю от чего. Просто это все слишком. Слишком много для меня одной. Подошел волк и ткнулся лбом мне в плечо. В горле встал ком. Сколько я тут плачу, столько я за всю жизнь, наверное, не наревела.

Обняв волка за шею, дала себе возможность выпустить ужас и боль, через дрожь и слезы. В голове продолжал оставаться образ волка среди ворон, за которого я успела ухватиться, прежде чем очнулась тут.

Как я устала. Как я хочу просто пирожок и нормальную кровать. Ванну. Предсказуемость. Как я хочу домой. Мясо мне это осточертело уже, в горло не лезет и почти ничего не растет вокруг, весна, словно, никак не наступит. Время тут, что ли, застыло, не знаю.

Отстранившись от волка, я выплюнула несколько шерстинок, забившихся в рот и еще немного, сняла с лица. Нет, надо, что-то с ними делать, надо их как-то вычесать, какой-то кошмар, вся в шерсти.

Переключившись немного на очередные бытовые трудности, я зашла в дом, раздула огонь, в почти погасшей печи и подбросила полено. Если бы сейчас огонь потух, у меня бы точно случилась истерика, потому что снова его развести будет очередным испытанием, на которое у меня нет сил. Если я просыпалась среди ночи, то я всегда проверяла печь и подбрасывала бревна, нервничая каждое утро, не слишком ли долго я проспала. Спасала бессонница и сон урывками, но сегодня с волками я явно долго спала.

Сняв с себя одежду, потому что та была вся белая от шерсти, я бросила ту на пол рядом с лавкой и стащила с веревки, которую протянула недавно от одного угла, возле печи, к противоположному рубаху, та приятно пахла хвоей, и, еще не успев надеть ее, застыла.

Все как во сне.

20

По телу пробежала дрожь. Снова опостылевшие слезы. Как я устала. Как я от всего этого устала!

Надев рубаху, поймала себя на том, что хочу кричать и что-нибудь толкнуть, но у меня тут печь, которая держится на соплях, и стены, которые, не дай бог, развалятся. Надев штаны, которые надевала нечасто, потому что они мне были велики, я кое-как обулась и вышла из избы. Пронеслась несколько десятков шагов и остановившись на краю обрыва, там, где тек ручей, закричала во всё горло.

Это был не визг, не вой, меня просто раздирала беспомощность, гнев и усталость. Поэтому я закричала и орала, пока снова не заболело горло и не заложило уши.

— Идите к черту! К черту! — Закончив кричать, рявкнула бессильно я, чувствуя, как голос теряет силу. — Что я должна, черт возьми, понять?! Задрали!

Затопотав словно ребенок ногами, я снова сорвалась на крик, но недолго. Как мне это уже все осточертело. Я сожгу эту избу, это поле, всех этих трупков. Чуть земля просохнет и все пожгу! Пусть летят в ад! Не одной же мне в нем вариться!

Вернувшись домой, расчесала и заплела волосы, снова словив флешбек из сна и снова выругавшись непонятно на кого. Накинула плащ, прихватила кинжал и вышла из дома. К черту это все дерьмо! Как меня это все достало! Эта рухлядь тухлая будет мне теперь сниться бесконечно, притом что уверена она развалится, стоит ее толкнуть!

Я неслась к избе на всех парах, и запал мой таял по мере приближения, но из упрямства я все равно шла. Ощущение, что это тоже моя изба, выкручивало мне нервы наизнанку, и как бы я ни пыталась не акцентировать на этом внимание, у меня не получалось.

Туман в этой части леса выглядел словно застрявшее между деревьями полупрозрачное облако, у моего же дома, его почти не было. Вокруг стояла уже привычная тишина, но в этот раз не было даже ветра.

Это странно, но я словно бы шла домой, и это заставляло, что-то внутри трепетать, а что-то яростно сопротивляться одной только этой идее. Снова хотелось пуститься в критику и начать спорить с самой собой, доказывая, что так не может быть, но мне уже просто жаль времени на это. Все равно от этих споров ничего не меняется, кроме того, что мне труднее принять и переварить реальность такой, какая она есть — парадоксальной.

Если бы все эти противоречия были двумя враждующими армиями, то сейчас они бы вели сражение. Пока я шла к избе, малодушно надеясь, что не найду ее, налетая друг на друга, воины яростно сражались друг с другом, падая замертво и снова поднимаясь, ликуя и растворяясь в лесном тумане.

Если бы я не нашла избу, я бы этому даже обрадовалась. Вдруг мне привиделось, вдруг-то был сон, но нет, старая и темная она показалась вдали, как только туман и воины немного расступились. Я нашла ее. Такая же, как во сне, но не такая страшная, как прежде, она стояла на том же самом месте. Темная, сырая и одинокая, осколок былой жизни, который когда-то хранил тепло, что-то сжалось в груди при виде нее.

Странное ощущение, словно ты вернулся на родину, которую забыл, а там все травой поросло, и о прежних временах напоминают руины, но так ведь не может быть? Не может же быть, чтобы я жила в ней? Может быть, это всё-таки не я была? А какая-то ведьма, из-за которой я такие флешбэки ловлю. Вдруг тут от одиночества я просто схожу с ума и все это мои фантазии?

Какие бы версии я ни выстраивала, в глубине моего существа откликалась только одна из них.

Это была я…

Не может быть! Но это была я.

Этого не может быть, но это все же