Девять жизней до рассвета - Амита Скай

Запечатанная в вежливости ярость и горящие золотом волчьи глаза напугали сильнее угроз. Тихий всхлип сорвался с разбитых губ.

— Я не знаю…

Рука сжала волосы на затылке, заставляя запрокинуть голову.

— Знаешь.

— Ннет! Я…

Он еще раз тряхнул ее.

— Ты сидела у ее постели, когда я забирал ее! Ты была с ней! Все видела и знала!

Увы, разговаривать там было уже не с кем, женщину колотило так, что она ни то, что ответить не могла, у нее с трудом получалось дышать. Он бы скрутил ей шею, но ему уже и так было мерзко от самого себя, и ее смерть ничем ему не поможет, как не помогли смерти всех, кто лежал в тронном зале.

Выпустив черные волосы из своих окровавленных рук, он поднялся на ноги и шатаясь, обошел трон, поднялся по ступенькам и тяжело рухнул в него. Запрокинул голову и, закрыв глаза, задержал дыхание, дожидаясь, когда желание сделать вдох станет невыносимым и пересилит нежелание дышать.

Он мог бы остановиться. Мог бы не продолжать. Еще была возможность откатить назад, но тогда, место ярости, займет боль, а она не даст ему ничего кроме, высасывающей жизнь пустоты, приправленной горечью воспоминаний, а ярость… ярость даст ему силу и хмель побед. Жаль, не с кем будет разделить ликование, от этих побед, потому что нет больше тех, с кем он хотел бы их разделить, но в зияющей пустоте, это лучше, чем ничего.

Стерев с лица чужую кровь, открыл желтые глаза, сполз ими с ветвей на потолке и опустился к основанию ствола. Прислушиваясь к себе и пространству, словно волк на охоте, он долго всматривался в основание ствола, где тихо пульсировала жизнь, пока не обнаружил себя возле стены. Пульс, который он почувствовал только теперь, когда вокруг все были мертвы.

Она думала, что он не сможет разворошить ее гнездо, если в нем никого не останется? Прижавшись лбом к стене, он ухмыльнулся. Кривую улыбку сменил смех, оборвавшийся вместе со взмахом руки и ударом кулака в стену.

Он мог бы использовать меч, но хотелось чувствовать, как он задушит их клан собственноручно и, возможно, боль в руке, заглушит вой в груди. Вой, взывающий со дна озера, в котором осталась она и его любовь к ней. Он надеялся оставить их обоих там мертвыми. Там же остался и он прежний.

То, что он делал, было немыслимым преступлением. Преступлением не только лишь против клана. Преступлением против порядка и основ.

Он нарушал баланс, и, выдирая воронью печать из стены, он это знал. Чего он не знал, так это того, почему он должен терять всех кого любил. Свою семью, свою любовь. Раз в этом мире нет справедливости, то почему он должен думать о его законах?

Торчащие из разбитой стены корни тянулись к вырванной печати. Он чувствовал чудовищную мощь, исходящую от печати, которую крутил в руках. Он не имел права прикасаться к ней, но он возьмет ее, потому что может. Потому что правила теперь он напишет сам.

Впервые за все чертовы годы его жизни, стало так хорошо, что смех легко сорвался с губ. Наверное, даже в постели с ней, между ее ног, не было бы так хорошо, как с этой печатью в руке.

От артефакта, по запястью, выше к локтю и плечу, потянулась черная вязь проклятья, а вместе с ней сила, которой он едва не захлебнулся. Он чувствовал, как сознание затапливает чуждая темнота и с ней борется его волк, отвоевывая себе принадлежащее ему пространство, но одному волку не выстоять против всей мощи векового клана.

Алекс пошатнулся. Тело стало полем битвы двух когда-то дружественных друг другу ветвей. Чтобы не проиграть сознание воронам, подключился волчий клан и началась война, вытеснившая все чувства и боль.

Единственное ощущение, которое осталось у него, то, за что он зацепился, переживая небывалый шторм, от которого терялись ощущения всех телесных границ, это ощущение в ногах, что он еще стоит на них и устоять, стало единственной целью, пока не завершилось сражение и он не открыл глаза.

На оцепеневших в ужасе волков смотрели разные глаза, черный вороний и волчий золотой.

--------------------

Конец первой части...❤️