Девять жизней до рассвета - Амита Скай

напротив дерева и смотрел куда-то в пустоту самого себя. Стеклянные глаза не моргали, а на бледном застывшем лице появлялись тени эмоций, искажая его болью, и снова исчезали. Я не могла оторвать глаз от него, застыв, как и он, с распахнутыми глазами, которые закрыла только тогда, когда те начало щипать от слез.

Черная ворона кричала в темноте, громко и пронзительно, этот крик пробегал короткими спазмами по телу. К ней вскоре присоединилось еще несколько птиц, а за ними еще и еще.

С каждым разом голосов становилось все больше и крик все громче. Вместе с ним росло и странное давление, очень напоминавшее то напряжение, которое было у меня между висками в момент отхода ко сну. Не выдержав, я распахнула глаза.

Вероятно, я все же отключилась на какое-то время, поэтому когда очнулась, не сразу поняла, где нахожусь. Знакомое пространство вокруг почернело от птиц. Какие-то сидели на ветвях, а какие-то срываясь с них, вливались в кружащийся вокруг озера поток.

Среди всего этого хаоса, криков и ветра, поднявшего в воздух осевший снег, я не сразу разглядела полупрозрачный светлый силуэт над водой, который медленно двигался от дерева к устью, где из озера выходит ручей. Тот самый ручей, в которые ныряли души из леса.

Резкий крик Алекса выдернул меня из немого оцепенения, с которым я смотрела на Владу. Словно ток он ударил по мне сильным импульсом, заставившим вскочить на ноги и обнять себя за плечи. Странная паника охватила всё тело, и я не могла найти себе места. Если бы не стоящая рядом волчица, я бы бросилась бежать, но она была спокойна и, положив руку на ее теплую шерсть, я тоже смогла заставить себя оставаться на месте.

Кажется, не одну меня лишил покоя его крик. Отстраненная, словно ничего не видевшая Влада, повернулась в его сторону и застыла в центре озера.

Желтыми безумными глазами он смотрел на нее.

— Нет! Нет! — От каждого его слова меня прошибал спазм. Летающие вокруг вороны остро реагировали на его крик и так же агрессивно кричали в ответ. Прощальная воронья песнь сменилась агрессивным гвалтом, но Алекс словно не видел и не чувствовал того, что творилось вокруг, смотря лишь на Владу.

Зато окружающие прекрасно чувствовали, что происходит, и, хотя не видели Владу, понимали, где она, и также ясно осознавали, что он ее видит. В какой-то момент по его реакции они поняли, что она двинулась дальше и когда он бросился к воде, они попытались ему помешать, навалившись на него вчетвером. Он стряхнул с себя крепких воинов так легко, словно одежду сбросил. Мужчин отбросило в разные стороны и больше они к нему не приближались, осознавая, что ничего не могут сделать.

Не знаю, что происходило с Алексом, но меня бросало то в жар, то в холод и стирая липкий пот со лба, я едва стояла на ногах. Дрожь от колен расходилась по всему телу. Я бы хотела не быть этому свидетелем. Если бы я могла, я бы отвернулась и не видела, как он забежал в ручей и встал перед ней, но я не могла не видеть. Зажмурив глаза и уткнувшись волчице в шею, я видела все четко и ясно внутри собственной головы.

Он кричал ей «Нет», а она стояла напротив, словно чего-то ждала, пока напряжение не достигло такого невыносимого градуса, что я, оторвавшись от волчицы, развернулась, чтобы крикнуть «Хватит!», мне казалось еще немного и я взорвусь на миллион частиц, но стоило мне развернуться к ним, как Влада резко обернулась на меня.

Сначала я подумала, что она просто смотрит в лес за моей спиной, точнее, я хотела надеяться, что она смотрит туда, но с первой же секунды я поняла, что смотрит она на меня.

Глухой хлопок черных крыльев у виска и развернувшись, Влада направилась в мою сторону со скоростью летящей птицы. Я надеялась, она пролетит сквозь и скроется в лесу, но она разбилась на осколки и множеством воспоминаний осыпалась в меня.

Ослепшая, я смотрела в пустоту, где кадрами пролетала ее жизнь. Детство, дерево, первый поход в лес, звонкий смех мамы, объятия отца, первый бал и первая ворона. Ее чувства, все это разрывало мне сознание, пока я не поняла, что вижу не чужие воспоминания, а вспоминаю свои собственные, давно похороненные воспоминания. Ощущение узнавания потрясло меня сильнее, чем все, что я видела до этого. Цепляясь за волчицу, чтобы не упасть, я осела на землю.

Это не она, это не Влада, это я. Я и есть эта Влада, и с самого начала я знала это, но не хотела с этим соглашаться…

Горе прошлого затопило сердце, и сквозь слезы и ужас, я посмотрела на моего застывшего в ручье Алекса. Он таращился в лес затухающими желтыми глазами, пока не повернулся и, оступившись, не плюхнулся на берег.

Птичий крик утих, вороны скрылись в лесу, а осевший на берег Алекс, вцепился зубами в собственную кисть.

Слившись с былым и на мгновение забыв о себе нынешней, радостная оттого, что обрела тело, я поднялась на ноги и побежала к нему, в надежде его обнять, сказать ему, что вот она я тут, снова с ним, но стоило подойти и коснуться его плеча, как видение исчезло и я оказалась одна на берегу, стоящая по щиколотку в ручье. На месте, где сидел Алекс, стоял мой пропавший ворон.

Я хотела протянуть ему руку, чтобы он сел мне на запястье, но вышло только согнуться от боли и, закрыв лицо руками, плюхнуться на берег, в том самом месте, где сидел Алекс. Предстояло как-то пережить эту боль и снова научиться дышать.

42

Что-то выдернуло чеку из гранаты и то, что было небольшой трещиной в груди, взорвалось и разнесло осколки панциря на многие мили в стороны.

В мокрых сапогах хлюпала вода. Под землей пульсировала жизнь, а в пространстве текла сила, которую он не ощущал, пока ему не показалось, что с него живьем сняли кожу.

Тяжело оторвавшись от земли, Алекс сел. Закрыл глаза и, переживая тупую боль в висках, замер, прислушиваясь к пространству и к себе, потерянному в нем.

Где-то глубоко бился пульс.

Пять элементов жизни и главный, под корнями дерева. От него к замку ворон, чуть дальше к замку волков, за ними соколы и лисы, последняя была самая слабая и самая молодая ветвь, еще не закрепившаяся в земле и не пустившая корни.