Девять жизней до рассвета - Амита Скай

Влив в себя остатки из почти пустого бокала, Алекс дотянулся до кувшина и налил еще. — Пока ты жив, живы все покойники, которых ты знал, и их несправедливая смерть — твое бремя… — Отпив из бокала еще, Алекс перевел взгляд на молодого мужчину перед собой. — Я планирую разрешиться от этого бремени. — Он поднял бокал. — Твое здоровье.

От этих жутких слов меня пробил озноб. Я, наверняка, как и тот, с кем он говорил, надеялась, что-то просто пьяные слова, но вскоре стало ясно, что нет.

Казнью безумного короля ничто не закончилось, все только начиналось, потому что возвращающийся в ледяную, больше напоминающую склеп царскую спальню Алекс, ложился в дорогой саркофаг с тяжелым балдахином и мучился там бессонницей до восхода.

Иногда под самое утро, уже едва стоящий на ногах от усталости и вина, он доходил до мешка, в котором так и лежали его, не разобранные вещи, он не разрешал прислуге прикасаться к ним и доставал оттуда прядь черных волос.

Желтые глаза вспыхивали, стоило ему прижать ее к губам и вдохнуть запах. Казалось, только этот ритуал и держал его на плаву до тех пор, пока ворона не принесла письмо с просьбой, оставить клятвы прошлого в прошлом и жить дальше. Она сказала ему, что ждет ребенка и просила, не возвращаться.

— Она хочет стать мамой. — Повторил он ее слова из письма и надолго завис.

— Она беременна. — Наконец, он рассмеялся.

Сжимая смятое письмо в кулаке, он смеялся. Примерно так же весело, как в камерах подземелья, где слушал объяснения очередного участника заговора против его семьи, которого доставал из-под земли, выдергивая его как сорняк из почвы.

В тот день, когда пришло письмо, и несколько дней позже, мне казалось, что он отпустит ее, что он сможет. Возможно, так казалось и ему. Он даже затащил какую-то черноволосую служанку в покои, но почти сразу вытолкнул ее из них.

Время ползло так медленно, что в этих каменных стенах, наедине с Алексом можно было свихнуться, он стал все чаще напиваться, и разговоры с мести, скатывались на королеву ворон.

— Ваше Величество. — Пожилой советник, попытался подкинуть своему королю хорошую идею. — Вам стоит жениться. Замку нужна королева и наследник, а вам семья. Время лечит. Уверен, все забудется, как только у вас появится семья.

— Да? — Алекс удивленно вскинул брови, так словно идея его удивила и порадовала. — А это отличная идея! Мне нужна королева! — Улыбка медленно сползла с лица. — Королева ворон. Эта трусливая шлюха!

Он поднялся на ноги и, прихватив с собой бокал, пошатываясь, направился к столу.

— Нужно написать ей письмо. — Стукнув бокалом по столу, он плюхнулся на стул и вытащил из ящика бумагу. — У каждого уважающего себя короля должны быть бастарды. Правильно? — Обратился он к советнику. — Чем я хуже?

Бледнеющий советник ничего не ответил.

— Я прощу ей ее оплошность и позволю вырастить ублюдка в своем замке. Даже назову его своим сыном. Конечно, без права наследовать престол, а она потом родит, законных наследников.

Хмурый советник, вероятно, думал о том же, что и я. Это безумие. Споткнувшись о мысль, что делать с отцом бастарда, так ничего и не написавший, Алекс сжал челюсти и вытащенный лист бумаги в кулаке, а потом и вовсе смахнул все со стола, после чего велел советнику уйти.

С ним осталась я и гробовая тишина замка, которую разрезал улетевший в стену кувшин и режущие душу слова.

— Дрянь, дрянь, дрянь! — Загнанно дыша, с красным от ярости лицом он таращился желтыми глазами в пустоту. — Пернатая дрянь…

Так ничего ей и не написав, он пытался справиться сам, укутавшись в тишину и работу. Мало с кем говорил и напивался теперь один, а спустя несколько месяцев начал во сне звать ее. Я умывалась слезами и хотела вернуться домой, к волкам, чтобы не видеть этой агонии, но меня словно кентервильское приведение заперли вместе с Алексом в его камере пыток.

В какой-то момент он попытался собраться, завязал с вином и даже рассмотрел нескольких кандидаток, выбрав единственную черноволосую, но вернувшись после встречи с ней, напился до беспамятства, а потом, когда она снова ему приснилась, вскочил с кровати и, найдя черную прядь, бросил ту в затухающий камин, чтобы мгновение спустя засунуть руку в огненное жерло и вытащить то, что от пряди осталось.

Так, с ожогом на руке и на сердце, не живой и не мертвый, словно бабочка к земле насквозь пришпиленный, он просуществовал еще некоторое время, пока не решил идти за ней. Его не отговаривал разве что ленивый, убеждая, что после почти двадцати лет правления безумного короля, государство в упадке и не потянет сражений с одним из самых благополучных родов, но Алекс ничего слушать не хотел, потому что и так все это знал.

Не нужно было иметь семи пядей во лбу, чтобы понять, что волки даже с его силой, с разорванными из-за безумного короля дипломатическими связями, не выдержат полномасштабного противостояния с воронами, которые, мало того, что имели могущественную королеву, также были в союзе с еще несколькими сильными родами. Им нужно было время, чтобы оправиться, но он больше не видел смысла ждать и жить без нее.

До него никто не достучался, а ее письма он больше не открывал. Волки, все эти годы, выживавшие только за счет крепкой связи со своим зверем, чувствовали пожирающую тоску вожака, потому оказались достаточно безумны, чтобы пойти с ним, хотя он никому не приказывал, потому что ехал не за ней. Он ехал умереть от ее руки

40

Я не собиралась на все это смотреть. Как только этот обреченный, вместе со своим войском добрался до дерева, я сиганула в воду, надеясь, что разорву связь и вернусь в свой дом к волкам.

Сердце мое разрывалось на лоскуты, и глаза щипало от постоянных слез. Растирая веки я вдавливала глаза вглубь глазниц, в надежде перестать чувствовать это все, а может быть даже ослепнуть, чтобы этого не видеть и не знать.

Но, конечно, никуда я к себе не вернулась, не надо, видимо, в деревья камнями кидать, вынырнула я в кедровой бочке в замке ворон. Мечты сбываются. Жаль, вода там была ледяная.

Когда я ее увидела, мне подурнело еще сильнее. Не знаю, кто из этих двух обреченных мертвецов выглядел хуже, она или направляющийся к ней Алекс.

Худая, с заострившимися скулами, впавшими глазами и выпирающим животом. У меня отпали все вопросы и возмущения по поводу того, почему