Девять жизней до рассвета - Амита Скай

— Я тебя спас.

Я хотела подняться, но он перехватил меня и прижал к себе. Наши лица впервые оказались так близко с того момента, как он поймал меня в аптеке, только в этот раз все было по-другому. Я больше не злилась на него и думала об этом моменте, слишком долго, чтобы не растеряться, когда он, наконец, наступил.

Пар от холода вырывался из наших приоткрытых ртов, на которых вместе со снежинками таяли улыбки. Бесхозные санки валялись где-то в снегу, а миллиметры между нами ощущались километрами, преодоление которых мне казалось самым смелым поступком на свете.

Подняв руку к моему лицу, он коснулся моей щеки. Он и сам волновался, я чувствовала это, все же оба мы были еще слишком молоды и слишком влюблены, чтобы быть уверенными и смелыми.

Когда его рука с моей щеки переместилась на затылок, не сильно давя и заставляя наклониться ближе, я подумала о маме, о том, как я все это объясню.

Почувствовав сопротивление, он вскинул напряженный взгляд с моих губ, на мои глаза.

— Мама… будет против… — Сбивчиво пояснила я, планируя еще какие-то аргументы найти, но он сказал мне свой и обезоружил все возможные мои варианты.

— А я ей ничего не предлагал.

Нервные смешинки сорвались с губ и не дожидаясь его, я сама его поцеловала. Хотя не столько поцеловала, сколько клюнула в губы, а потом, запаниковав, сжала снег в кулаке и впечатав Владу снежок в лоб, соскочила с него, быстрее, чем он успел опомниться, и бросилась бежать.

Он догнал меня у самой двери в аптеку, и я уже готовилась к снежной вендетте, но поймав меня, он сжал меня в объятиях, прижимая к себе со спины, и нырнул своим ледяным лицом под растрепавшийся шарф к моей горячей шее, втягивая запах и прикусывая мочку уха. На встречу бегущим по шее мурашкам, двигались его губы. Сдвинувший шапку кончик носа, утонул в моих спутавшихся волосах, топя меня в непереносимой нежности и незнакомых ранее чувствах, слишком ярких даже тут.

Откинувшись на спину, я прикрыла глаза, чувствуя фантом прикосновения к своей шее и вялую злость на себя, за то, что снова это вспомнила. Это все солнце. Повернувшись снова к нему, я приподняла руку, нарушая танец пылинок в солнечных лучах. Полюбовавшись с минуту, перевернулась набок и поднялась, распущенные волосы волной упали на плечи и шкуру. Не знаю, но, возможно, они стали длиннее.

Пропустив пряди сквозь пальцы, я решила спуститься к ручью, чтобы искупаться и выбросить из головы, всю эту ненужную ерунду.

22

Еще до того как я вышла из дома, я поняла, что что-то изменилось. За окном было не только солнце, там появились звуки. Они и до этого были, но их можно было пересчитать по пальцам одной руки: волки, ворон, дождь, падающий с веток снег и иногда ветер. Ну ладно двух рук, еще скрип деревьев и какой-то шорох ночью, непонятный.

Но сегодня все было по-другому. На улице стоял птичий гул, словно в лесу высадилась пернатая эскадрилья и задалась целью оглушить ее полубезумных обитателей. Не веря, что мне это не мерещится, насколько это, возможно тихо приоткрыв дверь, вдруг громкие звуки спугнут мираж, я выглянула из-за двери.

Поют соловьи...

Удивительно и восхитительно.

Я даже переодеваться не стала, прям так в ночнушке вышла из-за двери, сев на завалинку, чтобы просто послушать и посмотреть на самое обыкновенное чудо природы — весну.

Лес словно подменили, совсем другой, он сиял, отражая солнцу его красоту. Солнечные блики алмазами украшали деревья, землю, начавшую, наконец, пробиваться молодую поросль.

Боясь, что солнце скроется за облаками и снова вернется эта бесконечная, безмолвная осень, я полдня проторчала на порогах дома, боясь потратить прекрасное мгновение зазря, но долго сидеть на месте, конечно, не вышло, потому после чая, взялась за наведение порядка вокруг дома. Собрала ветки, еловый лапник, который расползся в разные стороны, и все свалила в кучу, за домом. Когда высохнут, сожгу.

Совместный сон с волками пока не очень удобно практиковать, потому что я вся потом в шерсти и запах на мне их. Если придумаю, чем их вычесать, тогда и буду валяться. Наверное. Запах то все равно останется, но и не обниматься с ними совсем, я не могу, порой такая тоска брала, что хоть вой на луну. Тем более волки то в плечо головой ткнутся, то в ноги упадут, чтоб брюхо им почесала и в итоге я все равно вся в их шерсти.

После уборки сходила до ручья, набрала плиточника и глины и почти до самого вечера разбивала камень на пластинки по тоньше, а потом, разметив и расчистив дорожку, выкладывала его на глину.

В процессе выкладки поняла, что неплохо было бы какую-нибудь колею проложить, чтобы глина была в русле, не расползалась и не трескалась, но копать нечем было и лень, так что слепила тяп-ляп, лишь бы красиво было. Последние плитки у ручья, вообще вдавила без глины сразу в землю и подумала, что сразу так и надо было сделать, а не изобретать велосипед, только время потратила.

У ручья плиточник выложила плотнее и собрала из него небольшую площадку, потому что я приходила сюда умываться и так как, кроме меня, волков и покойников, тут больше никого, судя по всему, нет, переодевалась у ручья, чтобы не тащиться домой в грязной одежде. А пока переодевалась, некуда было положить чистые вещи, да и влажная земля липла к ногам, потому решено было сделать небольшую площадку.

Ею я занялась на следующий день, потому что устала и подготовленного камня не хватило. К моему восторгу солнце и птичий гул никуда не исчезли, и на второй день, я на радостях себе такую площадку выложила, что сама залюбовалась.

Там же меня озарило, из чего сделать себе лавку на этой площадке, чтобы сидеть на ней и созерцать природу, размышляя о бренности бытия. Для этого пришлось разобрать свалку веток, деревьев и досок за домом. Большинство, к сожалению, оказались гнилыми, так что под само сиденье, пришлось одну доску вытащить с чердака, а вот под ножки сошло-то, что нашлось за домом.

С лавкой и обустройством этого места я провозилась, к сожалению, еще сутки, хотя думала, что уложусь одним днем, но руки у меня, как снова выяснилось, не из того места растут, и я пока эту лавку мастерила, пытаясь пользоваться найденным топором и пилой, чуть