Девять жизней до рассвета - Амита Скай

Создав себе небольшую площадку со скамейкой у ручья, которая в перспективе могла преобразиться во что-нибудь еще более прекрасное и эстетично, особенно когда я найду, что тут можно посадить рядом, будет еще лучше, а потом, может быть, еще столик себе сделаю и станет совсем прям хорошо.

Вообще, если бы я не ленилась и снимала с того, что приносили волки шкуру, то у меня был бы неплохой мех для скамеек, но после медвежьей шкуры не хотелось по новой проходить эти адские круги, даже с мелким зверем, ведь больше такого крупного зверя они мне не притаскивали, хотя на кого только не охотились и порой приходили ой какие потрепанные.

Предаваясь приятным фантазиям об обустройстве своей куцей терраски у ручья, я блуждала глазами по деревьям за ним. За ольхой стояли сосны, сияющие особым светом в лучах вечернего солнца. Их стволы такие яркие и теплые, притягивали внимание и выбивались из этой идиллии, сосны метрах в сорока — пятидесяти от меня.

Те тоже сияли, но ближе к верхушкам, низ же у них был гораздо темнее, чем обычно. Почему-то эта странность не давала мне покоя и посидев на своей лавке, я решила дойти до того места, все же не так уж и далеко.

Оставила у лавки топор с пилой и лапти, потому что за ручьем земля более рыхлая и влажная, если идти в лаптях можно их там же и оставить. По мере приближения к тем соснам ноги стали сильнее увязать в почве, но недостаточно сильно, чтобы я остановилась.

Несмотря на то, что эта часть леса хорошо просматривалась с той части ручья, где я набирала глину и умывалась, в это место я, тем не менее, не ходила, потому что в не такие солнечные дни, как эти оно казалось особенно темным и жутким, ко всему прочему поле с мертвецами было как раз в той стороне. Еще бы четверть часа и я вполне могла дойти до него.

Пройдясь вдоль ручья, а где-то по ручью, я остановилась недалеко от первого из темных деревьев. Сразу за ним росли колючие кусты с голыми ветвями, на которых угрожающе торчали длинные колючки. Что тут случилось? Как в такой влажной почве умудрились загореться деревья?

Не знаю почему, я в целом не всем своим действиям могу найти рациональное объяснение, но я решила дойти до дерева. Чем ближе я была к нему, тем глубже утопали ноги в почве. Преодолевая брезгливость, я все же дошла до дерева и провела рукой по коре.

На пальцах осталась сажа. Оно горело. Уже немного восстановилось, но пальцы все равно красились. Соседнее дерево было таким же, и все последующие, дальше вглубь, тоже были черными, словно тут был пожар, который не дошел до того места, где стоял теперь мой дом совсем чуть-чуть.

Спасаясь от мерзкого ощущения в ногах, держась за дерево, кое-как забралась на один из торчащих корней, и оглянулась, чтобы посмотреть на противоположную сторону. За ручьем, где я только что была, стоял Влад.

Точнее, он не стоял, он сидел на темном коне и смотрел на меня. Застрявшее в груди дыхание вытолкнуло сердце из груди и то свалилось в отпечатки моих ног в земле.

Весь темный и неподвижный, он смотрел на меня или может быть сквозь меня. Черный как ночь конь, такой же черный плащ, даже доспех темный.

Окутавшую лес могильную тишину прервал тихий треск за моей спиной. Точно так в печи трещат поленья. В первое мгновение мне показалось, что из-за спины к Владу потянулся сизый туман, но запах дыма коснулся обоняния, расставив все по своим местам. Лес снова горел, и от ужаса я горела вместе с ним.

Я не могла оторвать глаз от него, а он также пристально, застыв памятником самому себе, смотрел то ли на меня, то ли сквозь меня.

Я моргнула, и он исчез. И дым исчез. И запах дыма и звуки трещащих от огня деревьев. Все по щелчку вернулось на свои места, одна я, не удержавшись на ногах, свалилась туда же, куда упало сердце, чувствуя как-то, вернувшись в грудную клетку, снова забилось, да так сильно, что от его стука закладывало уши и ломило в висках.

Я уже ничему не удивлялась и даже не злилась, я не могу сказать, что я боялась, меня просто оглушило и все тело колотило. Не сразу удалось подняться на ноги, те оказались совершенно ватными, да еще и вязли в зыбкой почве.

Обратно шла по другой стороне, долго не решаясь зайти в ручей. Все ноги и штаны грязные, но на это в тот момент совершенно было плевать. Какого черта это был Влад? Что это за фантазия была? Или это иллюзия или это что-то другое? Но он словно бы, правда, в ту секунду стоял там, но он не мог там стоять. Может быть, это все мое больное воображение? К тому же он совершенно не шевелился, как впрочем и я.

Несколько раз я оборачивалась, потому что меня не оставляло ощущение, что кто-то смотрит мне в спину и что-то волочится за мной по земле, от этого совсем паршиво становилось, но не успела я перейти ручей и дойти до дома, как раздался пронзительный крик ворона и тот словно из неоткуда приземлился ко мне на плечо, в этот момент меня окончательно отпустило. Словно из могилы кто-то выпустил. Даже ощущение холода прошло, и в мир ворвалось птичье многоголосье. Мир снова стал уютным и солнечным, только из меня разом, все силы вытянуло. Захотелось есть и спать, но спать даже больше чем есть.

Пришлось заставить себя остановиться у ручья, в том месте, которое я выложила плиткой, хотя хотелось просто промчаться и закрыться в избе, но одежда, ватные ноги и дрожащие руки в грязи, нужно было все это смыть. Навряд ли, как только я окажусь дома, я найду в себе силы сегодня вернуться к ручью, чтобы привести себя в порядок. Пришлось заставить себя ополоснуться и даже прополоскать штаны. Оставшись в одной длинной рубахе, с закатанными рукавами, вернулась домой.

Я даже не стала пытаться разогревать то подобие супа, который у меня получился из мяса и крапивы, просто сделала несколько глотков, чтобы живот не крутило от голода и запустив в избу одного из волков, легла с ним рядом на шкуру,