Княжна из цветочной лавки - Мила Ваниль

время болела… и росла без семьи, в пансионе… навряд ли это можно назвать счастливой жизнью. И даже здесь, во дворце, я успела хлебнуть унижений из-за бедности. Если бы не принц…

— Конечно, нет, — ответила я вежливо. — Просто это… весьма неожиданно.

— И большое ли состояние наследует Карина? — поинтересовался Гордей.

У меня мурашки побежали по коже от холода в его голосе. Я очень старалась «держать лицо», но тут не выдержала, взглянула на Гордея, не скрывая чувств. Как будто попыталась спросить, в чем я опять виновата.

Увы, он на меня не смотрел. Так и продолжал буравить взглядом отца.

Князь Орлов с удовольствием перечислил земли, суммы в золоте и ценных бумагах, какие-то акции… В общем, я поняла, что состояние приличное. И после свадьбы все это добро переходит под контроль мужа, а после — в наследство нашим общим детям.

— Кто же управлял этим, пока Карина росла? — спросила Ольга Николаевна.

— Люди, которым я доверяю, — ответил Орлов. — Наследство Карины не уменьшилось ни на монетку.

— Полагаю, вы одобрите жениха? — обратился к нему Федор, чтоб его черти разодрали, Юрьевич.

Гордей повел шеей. Я заметила, что его пальцы, сжимающие вилку, побелели от напряжения.

— Конечно, — кивнул Орлов. — Карина сказала, что любит вашего сына. А я достаточно наслышан о нем, чтобы понимать, что принц сделал предложение от чистого сердца, не преследуя корыстных целей.

Что?! Да кто его просил… вот так запросто…

Гордей вздрогнул и уставился на меня. Я же отвела взгляд и опустила голову. Но не потому что чего-то стыдилась. Я злилась! И злилась так, что на глазах выступили слезы. Их я и хотела скрыть.

— О, вы смущаете жениха и невесту, — засмеялась Ольга Николаевна. — Полагаю, формальности мы обсудим позже, без них.

— Давайте есть, — предложил Федор Юрьевич. — Все остывает.

Повинуясь ему, я взяла нож и вилку. И почти одновременно Гордей накрыл ладонью кисть моей руки. Хотел поддержать? Наверное. Однако я слишком нервничала, чтобы оценить такой жест.

Я разжала пальцы, оставляя приборы на месте, и отдернула руку.

— Демьян Петрович, не решалась спросить, но… мне же никто никогда не рассказывал… и на вопросы не отвечал…

Это вино сделало меня храброй. Княгиня Воронцова не одобрила бы такого поведения. Но мне показалось, что в присутствии их величеств князь не посмеет отмахнуться, отделавшись отговорками.

— Да, Кариночка, — кивнул он. — Спрашивай. Полагаю, ты хочешь узнать… о родителях?

— Да, — обрадовалась я. — Почему они умерли? Из-за какой-то болезни? Почему чародеи не смогли их вылечить?

— Вы позволите, ваше величество? — обратился Орлов к королю.

— Я сам, — произнес тот, мрачнея. — Твои родители умерли не из-за болезни, Карина. Их убили. И это моя вина.

— Ваша?! — охнула я.

— Разве твоя? — дерзко вмешался Гордей. — На них напала нежить!

— Я не смог их защитить, — резко ответил он. — Не смог обеспечить охрану границ королевства! Поэтому, да. Это моя вина.

— Простите, ваше величество, — пробормотала я.

Да уж, нарочно не придумаешь. Что бы я ни сделала, о чем бы ни спросила — от меня одни проблемы. Теперь вот аппетит испортила… королевской семье.

— Ты не должна извиняться, — возразил Федор Юрьевич. — А за тот участок границы, что проходит мимо Гиблого леса, теперь отвечает Гордей. Интересное совпадение, правда?

Географию мне преподавали. Ероев даже упоминал, что поместье моего отца находилось у самой границы королевства, рядом с Гиблым лесом, где обитали те, кого люди называли нежитью: лешие, кикиморы, русалки… И понятия не имею, кто еще. Местные неохотно рассказывали о тех, кого боялись и ненавидели.

— А я ведь помню то происшествие, отец, — сказал Гордей. — Ты лично отправился в поместье Елецких, Юрия с собой взял. И я с вами напросился.

— Юрию тогда уж шестнадцать стукнуло, — вздохнул Федор Юрьевич, обращаясь вроде бы ко мне. — Он, как наследный принц, должен был знать, с какими трудностями и проблемами столкнется, как мой преемник. А Гордею уже тогда на месте не сиделось.

— И сколько ему тогда было лет? — спросила я.

— Десять, — ответил Гордей. — Я помню девочку лет трех. Кажется, это была ты, Карина.

— Я? Разве я была там, когда убили родителей? — изумилась я. — Но… как же я тогда выжила?

— Тебя нянька спасла, — сказал Федор Юрьевич. — Случайно. Она отправилась семью навестить, да тебя с собой взяла. Вечером гроза началась, ливень, и вы остались ночевать в ее доме. Той страшной ночью тебя в особняке не было.

Совпадение ли это… Пожалуй, и да, и нет.

Я свалилась на голову Гордею исключительно по собственной инициативе. Но во дворец попала не случайно.

Интересно, если бы мы с Гордеем не познакомились той ночью, нас свели бы иначе? Или их королевским величествам действительно все равно, кто станет женой их сына? Лишь бы он захотел жениться… Кстати, почему? Ведь он не наследный принц.

Одни вопросы! Может, Гордею их и задать? Я же не рассчитываю всерьез ему понравиться! Освобожу от данного слова, если его так бесит это наследство, да удовлетворю любопытство.

Разговор как-то плавно перетек в обсуждение нашей с Гордеем свадьбы. Вероятно, потому что я больше ни о чем не спрашивала, да и он помалкивал. И ужин подошел к концу.

— Карина, я слышала, что в пансионе, где ты росла, всех девочек обучали игре на фортепьяно, — обратилась ко мне Ольга Николаевна. — Сыграй нам, что-нибудь, пожалуйста. Я так люблю музыкальные вечера…

Глава 29

Может, вот он, мой счастливый случай? Признаюсь честно, что ничего не умею, кроме как букеты составлять, и королевская семья от меня откажется. И тогда…

Нет, все же есть разница, с позором меня выгонят из дворца или принц передумает жениться. Во втором случае есть надежда, что князь Орлов все же найдет мне приличного мужа. Потому что возвращаться к Ероеву нет никакого желания. Он выдаст меня замуж, к гадалке не ходи! Но так, чтобы добраться до моего наследства, а после уморить, как настоящую княжну.

И что же делать? Играть на фортепьяно я не умею…

Я взглянула на Гордея. Он смотрел на меня то ли с сожалением, то ли с презрением… Так смотрят на кошку, которая, заигравшись, в очередной раз перевернула горшок с цветком. Мол, ну что же ты опять нагадила, вроде взрослая уже.

— Перейдем в музыкальную гостиную, — сказал Федор Юрьевич, поднимаясь.

— Позволь проводить тебя, — обратился ко мне Гордей, подавая руку.

И на что я надеялась? На чудо? Он мог хотя бы намекнуть матушке, что я устала!

— Я знаю лишь один способ помочь тебе, — едва слышно шепнул Гордей, отстав от