Как выжить в Империи записки барышни-фабрикантки - Виктория Богачева

Судьба будто подкинула мне шанс продолжить любимое дело, только уже здесь, в новой жизни.

Я осторожно провела пальцами по холодному, чёрному железу, словно касалась чего-то родного. Впервые с того дня, как очнулась в чужом теле, я почувствовала восторг, смешанный с уверенностью: я вновь смогу быть на своём месте.

— А оно ведь всё работающее, хозяин-то толковый был, да только в карты проигрался, вот и бросил, — бормотал сторож.

Я почти не слушала, изучая ряды тяжёлых станков. Всё выглядело так сложно, громоздко… Я могла только догадываться, как заставить эти железные махины работать.

«Что с этим делать?.. — мысли путались. — Кто запускает такие машины? Как собирают страницы? Сколько людей нужно, чтобы напечатать хотя бы один номер?»

Смешно — главный редактор журнала в XXI веке, а тут едва понимаю, что передо мной за механизм.

Ну, ничего. Я во всём разберусь! Я уже немало здесь освоила, разобралась с прежней жизнью Веры, справлюсь и сейчас. Костьми лягу, но не упущу этот шанс, этот подарок судьбы.

Клянусь, в ту минуту всё наследство померкло по сравнению со складом и типографскими станками. Достанься мне только они — и я также была бы на седьмом небе от счастья.

Я и мечтать не смела, что когда-нибудь вернусь к горячо любимой работе, которую я оставила в прошлой жизни.

Воистину судьба дала мне второй шанс.

Во всём.

Отчаяния не было. Наоборот. Я вновь чувствовала азарт. Придётся учиться? С нуля? Набираться опыта, спрашивать, наблюдать?

Не беда!

Где наша не пропадала.

Не желая тратить ни секунды драгоценного времени, я обернулась к сторожу.

— Скажите, а как контора-то звалась? Ну, прежнего хозяина. Может, знаете кого-то из работников его?

Мужик почесал макушку под кепкой, сплюнул в сторону и пробормотал.

— Контора-то… «Издательское дело господина Белоногова». Так и писано было на вывеске, над воротами. Хозяина звал Василий Петрович.

— А работники?

Он хитро глянул на меня и вновь потёр пальцы. Через секунду, когда в его руку перекочевала вторая монетка, сторож охотно поведал.

— Ну… наборщики да печатники были. С десяток человек. Разбрелись кто куда, как дело-то встало. Слыхал, один в Петербург подался, другой у купца Лебедева в лавке теперь служит, у него тоже печатня есть маленькая. Может, кого в городе и сыщете, барыня. Народ-то не чужой, всё местные были.

Кажется, монетку я отдала напрасно. Ничего толкового он не сказал. Придётся выяснять самой. Наверное, следует расспросить подробнее тверского нотариуса при новой встрече, может, у него сохранились документы?.. Впрочем, он не упоминал, что в складах размещался типографский цех, поначалу я и вовсе представляла себе обветшалые, почерневшие от времени деревянные сараи.

А нашла сокровище!

Глава 30

Я намеревалась заняться типографией сразу же, но, вернувшись домой, получила записку от Николая Субботина: меня вызывал на допрос полицмейстер Морозов, и мне надлежало явиться к зданию городовой полиции на другой день к десяти утра.

Прочитав её, я похолодела. Я очень хорошо помнила разговор между князем Урусовым и его помощником относительно этого расследования. Они намеревались изучать собранные по делу доказательства, знакомиться с материалами, направлять запросы, подавать прошения… И никто не предупреждал, что в скором времени нужно будет явиться на допрос.

Я подозревала худшее: что для них вызов стал такой же неожиданностью, как для меня, и это было очень, очень плохо.

По дороге домой, окрылённая, я купила у мальчишки-газетчика с десяток журналов: хотела изучить рынок, так сказать. Ещё пыталась придумать, где отыскать старые выпуски и подшивки, и в каких местах ассортимент может быть шире, чем у простого уличного торговца. Дорогие ресторации? Роскошные гостиницы? Женские салоны? Лавки с одеждой или бельём?..

Но теперь все мысли о типографии и собственном деле как отрезало, на журналы я едва смотрела, поскольку не могла думать ни о чём, кроме утреннего допроса. Глафира, словно чувствуя настроение хозяйки, ходила тихая и молчаливая, ничего не спрашивала и ни о чём не говорила.

Утром волнение лишь усилилось, когда, прибыв к оговорённому времени к зданию городской полиции, я увидела не Николая Алексеевича, которого ожидала встретить, а Урусова.

Это был очень, очень тревожный звоночек.

Несмотря на то что я не опоздала, прибыла даже чуть раньше, князь уже поджидал меня. Он стоял возле лестницы со скучающим видом и, казалось, не обращал внимания на взгляды, которыми одаривали его спешащие на службу полицейские. Совершенно точно в их кругах Урусов был печально известной персоной.

Возможно, расстроил немало дел.

Выйдя из экипажа, я торопливо подошла к нему.

— Что-то случилось, Иван Кириллович? — спросила взволнованно.

— И вам доброго дня, Вера Дмитриевна, — с привычной ухмылкой отозвался князь.

— Доброго утра, Иван Кириллович, что-то случилось? — закатив глаза, переспросила я.

— Не могу знать, — он поправил лацканы чёрного сюртука. — Записку от полицмейстера я получил лишь накануне. Субботин рассчитывал застать вас дома, но не смог ждать.

Не знаю, послышался ли мне в его вопросе проблеск интереса, но я решилась пояснить.

— Как жаль, что мы разминулись с Николаем Алексеевичем. Утром я ездила осматривать складские помещения, что достались в наследство.

— Кхм?

— И обнаружила там целую типографию. Сторож рассказал, что прежний арендатор разорился, не смог выплатить долг и потому оставил станки и всё остальное.

Пока я говорила, мы поднялись по лестнице и вошли в здание городской полиции. Сегодня здесь было необычайно людно, несмотря на раннее утро — служба только началась — в коридорах толпились полицейские, кто-то громко требовал секретаря, кто-то — бумагу и чернила.

— Присутственный день, — пояснил Урусов. — Будут выслушивать жалобы недовольных подданных.

— Я бы тоже пожаловалась, мы успеем после допроса? — усмешка вышла нервной, выдавая волнение.

— Зависит от того, как всё пройдёт, — без улыбки отозвался князь, ничуть меня не успокоив.

Мы прошли сквозь довольно плотную толпу к лестнице и поднялись на второй этаж в кабинет полицмейстера. Я приготовилась лавировать самой, но неожиданно оказалось, что рядом с князем это не требовалось.

Урусов двигался вперёд так уверенно, что люди сами расходились, уступая ему дорогу. Я старалась не отставать, но, признаться, немного терялась среди этого гомона. Когда толкотня становилась особенно ощутимой, Урусов почти незаметно подхватывал меня под локоть или чуть смещался так, чтобы заслонить своим плечом.

Всё это выглядело не