Проклятье между нами - Ульяна Муратова

ней договорились ценить не результат, а усилие. Я накрыла свою постель ярко-жёлтым покрывалом и привезла из дома красные подушки и зелёный плед, а Лунара предпочла чернильно-фиолетовые оттенки.

Завалившись на свою постель, я снова расплакалась, на этот раз — от обиды на судьбу.

Меня первый раз в жизни пригласили в театр, первый раз защищали, первый раз предложили покататься на маголёте, а пришлось отказать…

Так и уснула — в слезах.

Проснулась глубокой ночью. О пациенте особо не беспокоилась, ведь Адель о нём позаботится наверняка даже лучше, чем я. Расспрашивать её о приёме у Блайнеров в присутствии посторонних тоже не имело смысла. Дервина видеть я не то чтобы не хотела — просто смотреть на него было бы грустно. Следовательно, в медблоке отираться не стоило.

Походив по комнате, решила подняться на крышу, однако дверь оказалась перекособочена и заколочена. Видимо, её повредило взрывом, а все усилия по ремонту бросили в первую очередь на столовую.

На исходе ночи я навестила сестру в медблоке, однако в палату, где лежал Дервин, заходить не стала. Адель попросила меня написать отчёт, и для этого я вернулась в покои. Шаг за шагом описывая события последних ночей и дней, я снова плакала, на этот раз обижаясь ещё и на Брена. Ну почему нельзя сходить с Местром в театр? Я же не замуж за него собралась! И вообще, могло быть намного хуже! Мне в пациенты мог достаться Ва́рден Блайнер — патриарх их семьи, который в случившемся двадцать шесть лет назад был замешан непосредственно.

Или… или… сама Моэра!

Однако на этот раз мысль о том, что ситуация всегда может стать хуже, не очень-то утешала, а на душе скребли какие-то особо противные кошки.

Курсанты сновали туда-сюда с вёдрами краски, мешками шпатлёвки и инструментами, и на рассвете всем объявили, что вечером столовая откроется заново. Вот и отлично. Никто от голода не умрёт.

Я вернулась в свои покои и повалилась на постель, убеждая себя, что симпатия к Местру не стоит того, чтобы портить отношения с братом. Это у Кайры любовь. И у Адель. А у меня — так, ерунда, обычная симпатия. Нужно всего лишь дать себе время выкинуть Дервина из головы и поменьше с ним пересекаться.

И всё будет хорошо!

Вот только… хорошо не становилось.

Я трусливо просидела в спальне следующие сутки. Прочла первые главы всех нудных Лунариных книжек, а потом сходила поискала другие, но их читать тоже не смогла. Трижды начала и так ни разу и не закончила зимний пейзаж акварелью. Пробовала навести порядок в шкафу, но забросила это дело, когда наткнулась на любимое платье цвета фуксии с ярко-жёлтыми рукавчиками и не менее яркой оторочкой по подолу. Просто подумала, что никогда не пойду в нём на свидание, и от этого стало так тошно, что хоть вой.

И даже на выписку Дервина, которая наверняка должна была состояться этой ночью, я не пошла. Смалодушничала.

Перед самым рассветом, в комнату постучали.

Я открыла, думая, что это Адель, но на пороге стоял Леввек.

— Тут вам подарок, капрал Боллар. От принца, — кашлянул он и поставил на порог огромную корзину, украшенную лентами.

— Почему от принца? — удивилась я.

— Ну как же? За спасение друга… — пробасил норт и ногой подпихнул корзину в мою сторону. — Вообще-то от подарка принца вы отказаться не можете. Вот, тут ещё грамота лично от имеператора Пеннара Первого.

Он всучил мне большой плотный конверт с гербом и ещё раз подвинул корзину в мою сторону. Ногой.

— Хватит пинать мою корзину! — воскликнула я, подцепила её и пошатнулась, чуть не упав.

К счастью, Леввек к такому повороту был готов и подхватил с другой стороны, а потом шагнул на меня, буквально внося нас с корзиной внутрь комнаты, и поставил оную на ближайший столик.

— Вот так-то! — удовлетворённо выдал он и ретировался, оставив меня недоумевать.

Первой я открыла грамоту.

«За проявленный профессионализм в эстремальных условиях… Личная благодарность императора… За самоотверженную преданность целительскому делу…»

Возможно, текст был стандартный, но я прослезилась.

А потом потрогала красивую голубую ленточку, напоминающую цветом те, что я обычно вплетала в волосы.

Отнесла корзину к себе в комнату, поставила на кровать, развязала бант и осторожно развернула бумагу.

Внутри оказалось столько сладостей! Конфеты, зефирки, грильяж, маленькие рыжие печеньки, сладкая и солёная соломка, какие-то странные пирамидки, обсыпанные ореховой стружкой… И всё такое ароматное, красиво украшенное, аккуратно разложенное по восхитительным жестяным сундучкам-шкатулочкам. Да одни только они чего стоили! Я бы за такие в детстве с Уной и Кайрой дралась бы насмерть.

Также внутри лежал странный тройной будильник. Оказалось, что это таймер с тремя циферблатами. Можно было выставить его на три разных часа и ничего не забыть.

В отдельной плотной картонной коробке — то ли книги, то ли что-то похожее. Я достала из прикреплённого к ней конвертика маленькую записку, и вместе с ней — восемь билетов в театр на следующую полнолунную неделю, а следом ещё восемь — в цирк. Записка гласила: «Там всё время что-нибудь происходит».

Открыла коробку. В ней лежала стопка самых разных журналов, от уважаемых модных изданий до самого последнего выпуска «Ночного бессонника», на обложке которого красовалась размашистая надпись: «После прочтения — сжечь!».

Я сначала рассмеялась, а потом разрыдалась, громко всхлипывая. На ручке корзинки красовалась лента со здоровенной надписью «В благодарность нобларине Лиоре Боллар от принца Трезана», но было очевидно, что выбирал подарки не он, а Дервин. И когда только успел?

Утерев слёзы, я посмотрела на дурацкий журнал у меня в руках, и в этот момент распахнулась дверь, и в проёме показался злющий Брен, сзади которого нервно скрещивала пальцы Лунара.

Я только и успела сесть на постель, подсунув журнал под себя и молясь, чтобы брат с сестрой его не увидели. То, что взбучки не избежать, было очевидно, однако она обретёт масштаб падения Блокады Разлома, если они узнают всю правду.

Глава 13

Тридцатое второе октабриля. Полночь

Лунара Боллар

В первую ночь на симпозиуме нас погрузили в теорию самого важного открытия года.

Лишь несколько месяцев назад выяснилось, что клешни и панцири кантрадов покрывают тончайшие, едва видимые глазу волоски, полые изнутри. Каждый такой волосок содержит микроскопическое количество яда, который после попадания в ткани вызывает их почернение и отмирание. Первыми страдают нервы, больной испытывает фантомные боли или онемение, а обезболивающие заклинания теряют эффективность.