Проклятье между нами - Ульяна Муратова

— Далась, — признала я. — Всё же зачем-то она нужна. Глупость несусветная, а я теперь не могу её из головы выкинуть.

— Лучше да… — договорить он не успел.

Морозную тишину разорвал странный тихий свист.

Брат захрипел. Он с силой толкнул меня на дорожку и повалился сверху сам. Я ударилась спиной о стоптанный снег и вскрикнула. По телу Брена прошла странная судорога, и я потянулась к нему руками и магией. Свист раздался ещё раз, но уже сверху, над нами.

По нам стреляли? Брат выгнулся дугой и засветился, его лицо исказилось странной гримасой. Я не успела выписать диагностическое заклинание, просто вкачала в Брена силы.

Сбоку что-то полыхнуло и заискрилось, а затем моё тело прошило ЗОВОМ.

Зов целителя? Разве такой бывает? Однако я отчётливо ощутила зов Ячера. Он взбудоражил и потребовал мгновенных действий, помог сконцентрироваться. Со стороны отеля раздались крики. Брен всё ещё выгибался дугой, и я наконец выползла из-под него и увидела торчащий в спине брата болт.

Он пробил лёгкое? Почему брат так странно светится? Почему настолько напряжён? Я наконец вырисовала на его щеке заклинание, и меня мгновенно окатило страхом и осознанием: болт был отравлен!

Ледяной убийца — страшнейший яд. Ещё и пальто! Я не могла добраться до спины Брена! Выдрала болт, не заботясь о повреждениях, а затем вцепилась в воротник и рывком содрала с плеч брата пальто и рубашку. Затрещала ткань. Чьи-то руки помогли мне, и вот мы уже оголили спину до лопаток. На коже от круглого отверстия раны расползалось светлое пятно. В него врезались голубые всполохи магии — Брен боролся с эффектом яда.

— Ледяной убийца! — выдохнула я.

Мгновенно убивающий нейроны яд. Как только он дойдёт до сердца, оно перестанет биться. Я попыталась магией разорвать нервные каналы, как учила сестра, но их было слишком много, и яд стремительно распространялся по спине.

Глава 14

Тридцать второе октабриля. Перед рассветом

Лунара Боллар

Вспыхнула магия, и чужие руки наложили на Брена какое-то сложное, незнакомое заклинание. Мужские пальцы вырисовывали странные узоры, напитывая их бешеным потоком силы, настолько мощным, что у меня перехватило дыхание.

— Только сопротивляться не вздумай! — рявкнул знакомый голос, и лишь теперь я узнала Ячера.

С мольбой посмотрела на аламанца, но его взгляд был прикован к спине Брена, на которой оживал невероятно запутанный узор. Светлое пятно вспухло, а кровь внутри раны запеклась и странным образом кристаллизовалась. Брен зарычал сквозь стиснутые челюсти, и я только теперь осознала, что никто его не обезболил.

Ячер наконец завершил заклинание, и магия замерцала внутри тела брата, высвечивая каждую венку.

К нам уже подбегали другие целители и охрана отеля.

— Стреляли оттуда, — указал Ячер. — У них опасный яд.

— Брен? — тихо позвала я.

Он дышал. Всё ещё дышал.

— Больно?

— Нет. Холодно, — сдавленно ответил брат, и я только теперь поняла, что упёрлась коленями в его руку и наверняка причиняю боль.

— Когда нейроны отмирают, возникает ощущение ледяного онемения, отсюда и название, — пояснил Ячер. — Вы правильно сделали, оборвав нейронные связи.

— Мы это учили с Аделью. Она заставила нас освоить всю теорию…

Меня трясло. Я привыкла оказывать помощь пациентам, но когда под моими руками вот-вот могла оборваться жизнь брата, всё ощущалось совсем иначе, и я не могла оставаться хладнокровной!

Ячер поднялся на ноги и отдал несколько отрывистых команд. Чужие руки подхватили Брена так, как он лежал, — лицом вниз. Его потащили в сторону отеля, а я поспешила следом, растерянная и с трудом осознающая, что именно произошло.

Нагнала Ячера и обеспокоенно спросила:

— Что это за заклинание вы применили?

— Это моя разработка. Оно кристаллизует жидкости и, по сути, закупоривает все протоки и сосуды, чтобы яд не мог распространиться. Одно из направлений противодействия яду кантрада, в котором мы работаем.

— И вы знали, что заклинание поможет против Ледяного убийцы?

— Нет, нобларина Боллар, я этого не знал, — серьёзно ответил он. — А теперь нам предстоит долгая операция, потому что всё то, что кристаллизовалось, необходимо как можно скорее удалить и вычистить из организма. Нам повезло, что болт застрял в лопатке и не вошёл в лёгкое.

— Я буду ассистировать! — то ли попросила, то ли потребовала я.

— Как хотите.

Так как ничего похожего на операционную в здании не было, Брена отнесли в конференц-зал, уложили на стол и усыпили, а за операцией наблюдали десятки врачей.

Портье принёс нам антидот. Оказалось, что в отеле имелись запасы как раз на подобные случаи: у них останавливаются влиятельные гости, а где влиятельные гости — там и переделы сфер влияний. Однако у меня сложилось ощущение, что мы прекрасно справились бы и без антидота.

Ячер превратил покушение в клинический случай, разбираемый на практике, и объяснял механизм работы заклинания. Изначально он надеялся, что оно будет хорошо работать против яда кантрадов, но оно лишь замедляло его распространение. Впрочем, это давало фору целителю и позволяло механически удалять яд и кристаллизовавшуюся кровь, в которую он попал.

По программе симпозиума планировалось показать заклинание собравшимся только завтра, но Роуза принесла схемы, и все желающие могли с ним ознакомиться заранее.

Операция продлилась четыре часа, и за это время я поняла, насколько мало знаю.

Да, Брен делился с нами всем, что умел и выучил, да только я и предположить не могла, насколько иначе работают другие хирурги. Иначе делают надрезы, иначе держат инструменты, иначе зашивают. Это стало не просто открытием — откровением.

Мы очень долго и методично вычищали из тканей брата затвердевшую кровь, образовавшую алый песок, и её более крупные кристаллики, похожие на рубины. И даже обнаружили кристаллы яда — зеленовато-прозрачные, выглядевшие явно инородными.

Когда Ячер решил, что опасность устранена, он применил обратное заклинание, ещё более сложное. Кровь снова побежала по повреждённым сосудам, и нам пришлось латать их магией. В итоге на спине Брена расцвёл огромный синяк в форме осьминога, но это не имело значения! Главное, что выжил!

Завершив операцию, Ячер разбудил Брена и спросил:

— Как ощущения?

— Спина онемела. В остальном — средней поганости, — сипло ответил брат.

— Поганые ощущения — это неотъемлемая часть процесса выздоровления, — обрадованно констатировал аламанец и наконец отпустил всех.

Время перевалило за полдень, и всем полуночникам давно пора было ложиться спать, но мы втроём ещё не