Рябиновая кровь - Марина Адлер

большой двустворчатой двери, расположившейся немного дальше по коридору. После довольно громко постучала и улыбнулась мне, в который раз. Она словно искренне радовалась, что супруги будут вместе. Ответа с той стороны не последовало, но Арьяна тихо отворила дверь и пригласила войти. Двери позади быстро и тихо закрылись, оставляя наедине с супругом, которого пока не обнаружили глаза. Сумрак комнаты без окон, разбавлялся лишь редким пламенем свечей. Мягкий свет золотил резьбу на деревянных стенах. За большим пологом полупрозрачной занавеси виднелось ложе с высокими столбцами, недалеко от неё широкий письменный стол за которым и угадывались очертания мужчины. У входа же стояло несколько лавок с мягкими пуфами и стол. Это дало понять, что князь всегда трапезничает один. Оно и не мудрено, маску он не снимал никогда при посторонних.

— Иди сюда. Не бойся, Ягда, — повелительно обратился муж, заставив вздрогнуть. Он сидел и читал, держа в руках большую книгу. Даже не обернулся, чтобы поприветствовать жену.

Как можно медленнее, но уверенно я направилась к нему, минуя преграду из занавесей. Только, когда предстала перед колдуном, он захлопнул книгу и стал пристально изучать взглядом. Это ясно почувствовала, хоть и не видела глаз мужа. После тяжко вздохнул.

— Не бойся меня, Ягда. Не буду груб с тобой и не стану требовать то, что ты наверняка себе надумала. Но видеться мы будем. Узнать нужно лучше друг друга, да и чтобы люди не судачили, нагоняя выдумок на действительность. Пусть думают, что мы близки. Я же тебя и пальцем не трону, пока сама не изволишь благосклонностью одарить. Мы будем говорить с тобой. А заодно нарисую достойный портрет своей жены для твоего отца, чтобы знал Литород как прекрасна его дочь и что жива она вопреки его воле.

От слов князя внутрь пробралось невиданное облегчение, грусть и благодарность, смешиваясь. Была удивлена и тому, что сам князь решил нарисовать меня без помощи художника. Осмотрелась и действительно заметила чистый холст на подставке, разнообразные заморские краски на столе. Сам же колдун едва различимо усмехнулся, позабавленный моим смятением.

— Присядь, — указал он на лавку с резной спинкой и мягким пуфом, что стояла немного дальше. Она была специально пододвинута в центр комнаты, чего сразу не заприметила. Послушно прошла и села.

— Благодарю за понимание, государь, — поспешила ответить, ведь вспомнила как всегда молчалива была рядом с мужем, опасаясь его намерений и попросту боялась. Теперь же опасений стало меньше, а приятное чувство благодарности разлилось в груди теплом. Я окончательно уверилась в том, что муж мой не жесток. Что я могу ему доверять немного больше.

Разложив краски, да поставив холст перед собой, князь попросил уложить косу на плечо, и сесть немного боком. После, внимательно рассматривая, стал наносить на холст краски.

— Спрашивай, Ягда. Я сумею осилить два дела одновременно, — насмехаясь над собой в шутку, молвил князь.

Я же поспешила упорядочить все вопросы в голове, которые возникали и ждали своего часа. Первый из них был самым важным, но про болезнь князя не хотелось спрашивать, чтобы случайно не спугнуть то возникшее приятное взаимопонимание меж нами.

— О тебе говорят, муж мой, многое. И то, что с нечистью дружбу водишь, и то, что колдовством владеешь сам. Что правда, а что нет уже сложно понять. Люди домыслами полны, а домыслы превращаются в утверждения, передаваемые из поколения в поколение. Расскажи с самого начала о своей судьбе мне, чтобы знала кто ты на самом деле и что привело нас сюда, соединяя в брачном союзе.

Впервые я заметила, как князь вздрогнул, а после замер, напрягшись всем телом.

— Не все тайны своей судьбы могу тебе открыть. И не я властен над этим колдовством, — расплывчато ответил колдун, навевая ещё большие вопросы. — Но могу сказать, что это очень давняя история.

— Почему именно меня захотел взять в жёны, тогда ответь? Наверняка в Яром княжестве, да и в соседних, полно красавиц.

— Мне нужна была особенная, — замер вдруг мужчина и кисть в его руке тоже замерла над холстом. — Ту выбрал, которая именем кровавой рябины прославилась, принадлежит Дарийской династии и освещает всё вокруг чистым, словно хрусталь сердцем. Иную выбрать не смог бы. Только тебя, Ягда.

В ответ и я насторожилась. Слова колдуна звучали так, словно давно был предопределён этот миг и наш брак. Но решилась поспорить.

— На болотах, ещё до того, как я повстречала Яромира, встретила существо. Кикимору, если верить описаниям людей. Та сказала, что и в моём сердце есть зерно злобы. Не так уж и добра твоя жена.

Князь внимательно выслушал, не удивляясь тому, что повстречала нечисть в лесу. Он знал наверняка, что скрыто в Великих топях. Но признание о том, что кроется в моём сердце, его удивило.

— Отпустила тебя кикимора? Не утопила же?

— Нет. Видишь сам.

— Значит злоба твоя слабее любви к тому, на кого злишься. Такое чувство обидой глубокой называют. Коль победит любовь, то и злоба исчезнет, не имея более сил выжить. Потому и отпустила. Иных она топит без раздумий. А, вернее, всех, ведь не было ещё человека, которого бы отпустила кикимора.

Я ошарашенно уставилась на князя, не веря его словам до конца. Он же продолжил рисовать быстрее.

— Неужели я первая?

— Надеюсь, и последняя, — вновь тяжело вздохнул мужчина.

Было сложно понять, что именно подразумевал князь под этим ответом. Касаемо тем его колдовства, жизни или же болот с нечистью отвечал он весьма расплывчато. Это дало понять, что стоит говорить о другом. Так и поступила. Весь вечер до самой ночи колдун монотонно выводил линии моего облика на холсте. Мы обсуждали науки, книги и даже его приближённых подданных в лице бояр и дружинников. Он обещал постепенно познакомить меня со всеми ими лично.

Иногда князь даже шутил, что удивляло. Постепенно я и вовсе полностью расслабилась в его компании, а когда пришёл час прощаться, то с удивлением отметила, что не желаю этого. Изначально колдун пугал. Не только как муж, но и личностью своей, колдовскими силами. Теперь же обнаружила в нём мудрого и весьма интересного собеседника. Хотелось узнать и про Яромира, когда водяной вновь изволит явиться во дворец. Но помня о том, что нужно гнать от себя мысли о парне, решила и вовсе не интересоваться водяным. Тем более, не спрашивать у мужа о нём.

После князь, заметив, насколько часто стала зевать, тихо усмехнулся в который раз.

— Подойди, Ягда, — подозвал он меня к себе и сам тоже встал с места, немного покачнувшись.

Заметив, что посох его стоит