Рябиновая кровь - Марина Адлер

небес под рёв очередного раската грома. Дерево подо мной стало предательски скользким. Сундук решил игриво принимать касания народа, всякий раз норовя сбежать из сильных рук молодых да сильных мужчин. Люди занервничали, а я в панике достала из рукава зелёную косу водяного, сжимая ту в руке до побеления костяшек.

— Помоги. Помоги, Яромир, — прошептала, прикрыв глаза. Осмотрелась вокруг в поисках водяного. Знала, что он будет тут, среди толпы собравшихся. Знала, что не сможет оставить одну, дав обещание защищать. Но среди стольких людей, не смогла отыскать знакомый образ. Это попросту было невозможно.

Позвать же парня не решилась предложенным им ранее способом, лишь ещё сильнее сжала в руке зелень волос водяного. Подняла к небу взор, когда уже кричало небо на своём громогласном языке: «сдавайся». Однако, сдаваться не привыкла. Тем более, на кону стояло благополучие родины. Жизни моих родных.

Ритуальная песнь стала ещё громче, а намерение яровчан в такт моему, заставило действовать ещё более уверенно. Ни ветер, ни ливень, ни гром, более не могли остановить происходящее. Иногда подо мной всё шаталось, резко накренялось. Чьи-то руки наверняка соскальзывали, не имея возможности ухватиться крепко. Но тут же их сменяли другие, не позволяя упасть наземь будущей княгине.

Половина пути минула. Дворец княжеский уж виднелся вдалеке. Женщины запели повторно, с самого начала песнь свою душераздирающую. Всё моё платье намокло из-за проливного дождя. Когда же с неба вместо капель воды неожиданно посыпался град, закрыла руками лицо, настолько больно лёд хлестал по коже. В это мгновение и поползли колдовские узоры по дороге, стенам домов. После и небо странным образом стало проясняться. Невольно улыбка растянулась на лице вместе с выдохом облегчения.

Ветер утих, а лица коснулся первый луч солнца, пробившийся сквозь чёрные тучи ровно надо мной. Он помог. Глаза искали Яромира, душа рвалась к нему словно птица. Но взор постепенно разобрал вдали, у дворца силуэт ожидающего меня князя. Тот не отрываясь, глядел в нашу сторону. Плечи мужчины были напряжены, что говорило о его нетерпении и тревоге.

Я и сама теперь не могла отвести глаз от князя, настолько внимательным казался его изучающий взор, только незаметно спрятала в рукав подарок водяного. Даже не заметила насколько быстро достигла укрепления и ворот, ведущих внутрь княжеского двора.

Мужчины бережно опустили сундук с камнями наземь перед своим правителем. Государь уж не предлагал встать. Сам обхватил дрожащие от страха плечи и поднял на ноги свою жену. Рядом стоящий дружинник в дорогом кафтане уж держал наготове золотую корону для будущей своей государыни. Князь взял из предложенной шкатулки символ власти и сразу, без лишнего промедления надел корону мне на голову. Никаких слащавых возгласов и слов лести от приближённых князя не последовало. Промеж улиц лишь слышны были редкие завывания порывистого ветра, пока остальные понуро склонили головы, принимая новую госпожу.

— Помогите княгине своей, — отдал приказ сухо колдун, передавая меня слугам. Он словно и сам был недоволен тем, что достигла цели. Стала его женой. А может попросту и его одолевали страхи всё это время?

Гадать о намерениях таинственного князя, его мыслях, не стала. Желание привести себя в подобающий вид, стало сильнее. Вскоре меня нарядили вновь в белый свадебный наряд, схожий с тем, в каком уже была. Сухая ткань одежд приятно прилегала к телу. Влажную косу не стали собирать в высокую причёску. Лишь надели корону обратно на голову, немного просушили волосы и повели в трапезную.

Пир праздничный тоже проходил как полагается. Музыка лилась по залу, а сыта, да медовуха в кубки золотые. Бояре местные, дружинники высокопоставленные и даже слуги улыбались, поздравляя молодожён. Только князь сидел прямо, ничего не ел, не танцевал с супругой молодой и даже словом не обмолвился со мной за весь вечер. Когда же изволил он подняться и огласить наш скорый уход, то тело и вовсе полностью похолодело. Было страшно представить то, как останусь с колдуном яровским наедине. Как лягу в постель не просто с тем, кого не люблю и не знаю толком. А с тем, кого боюсь увидеть без маски и скрывающих тело одеяний.

Как и предполагала, отвёл меня супруг в свою спальню. Свечи потрескивали, томно изгибалось их пламя. Внутри всё клокотало от ужаса, но внешне точно этого не показывала, страшась разгневать мужа. Князь же намеренно не стал медлить. Он был учтив, молчалив и достаточно настойчив, подводя меня к широкому ложу. После развернул к себе лицом и стал медленно расстёгивать многочисленные пуговицы белого сарафана.

— Как я могу обращаться к своему супругу? — попыталась хоть немного замедлить действия мужчины, отвлекая.

— Зови меня так, как и все. Князь, повелитель, государь. Тебе же можно обращаться и как к супругу.

— А имя? Имени нет у тебя, муж мой? — нервно затараторила, замечая, как быстро и ловко уж с плеч снял сарафан с меня колдун, оставляя в тонкой нижней рубахе, опоясанной вышивкой и кружевами.

— Есть, — неожиданно замер колдун. — Его знают все, и одновременно никто, Ягда. Сообщить тебе его не могу, ведь в нём кроется столько сил моих жизненных, что может любой погубить твоего мужа, — мужчина коснулся моего плеча, заставляя вздрогнуть от этого прикосновения. Затем руки князя потянулись к изящной шнуровке у горловины рубашки.

— Я сама.

Решив, что должна исполнить всё, что выпало на долю, быстро, не глядя на мужчину перед собой, чтобы не сгореть от стыда, развязала тонкий бант и через голову стянула остатки одежд. Вскоре невесомым облаком к моим ногам упала скрывающая наготу ткань.

Князь замер. Кожей ощущала все прикосновения его взгляда к нагому телу. Он был отныне мне мужем и имел на это право, но отчего-то в груди саднило от неправильности происходящего. Первое, практически невесомое прикосновение мужа, заставило отпрянуть. Руки сами потянулись прикрыть самые женственные места. В тёмных впадинах глазниц маски сверкнуло серебро глаз. Изначально показалось, что супруг разгневался моей реакции, но вскоре вопрос его развеял все домыслы:

— Откуда у тебя этот шрам, Ягда? — указал он на мою грудь, где с рождения алел след.

— Родилась такая, но это не болезнь. Просто родимое пятно, не более, — тихо проговорила, оправдываясь. Между грудей, прямо на солнечном сплетении действительно алел вертикальный продолговатый красный след. С ним я родилась. Пятно родимое не досаждало. Лишь красоту тела немного забирало.

После этого мужчина и вовсе резко, почти грубо притянул меня к себе. Низом живота прижалась нехотя к явному возбуждению супруга. Паника змеёй зашипела под кожей. Хотелось кричать и сбежать куда глаза глядят. Когда же