Рябиновая кровь - Марина Адлер

Я опустила взгляд к полу, сдерживая слёзы и проталкивая камень в горле тяжким глотком. Князь был прав. Не найти более мне места среди родных после всего, что они для меня приготовили. Может, и сейчас, явись я на родину, ждала бы казнь вместо объятий крепких. Причин то не знала, почему отец решился погубить…

На плечо тут же легла тёплая ладонь мужа, согревая сквозь ткань рубашки.

— Не печалься, Ягда, и мне режет сердце твоё страдание. Сам я не в силах показать свои владения, но мой верный слуга хорошо знает эти земли. Каждый прекрасный уголок покажет тебе Яромир.

— Нет! Только… — начала было препираться, но муж быстро перебил.

-только ему доверю тебя. Не бойся сути водяного. Он тебе и не такие чудеса покажет. А люди не станут молвить дурного о дружбе с бездыханным хозяином болот. А теперь пора. — Протянул руку колдун.

Я тяжело вздохнула, силясь рассмотреть в тёмных впадинах маски глаза колдуна. Понять, могу ли попросить не следовать его совету, разрешение отправить письмо в Реднич. Но так и не испытав удачу на прочность, молча вложила руку в широкую ладонь мужа и последовала за ним в трапезную. Там мы в этот раз оставались наедине, отчего и кусок не лез в горло, учитывая, что сам колдун не ел, а лишь тихо смотрел на меня. В это раз он ещё и сидел не рядом, а напротив. Не выдержав, неловко поднялась со своего места.

— Я не голодна.

Муж только кивнул в ответ, отпуская без лишних слов. Я же вся покрылась неприятными мурашками от того, как резко переменился князь со вчерашнего вечера. Был всё таков же, но теплота нашего общения, взаимопонимание, исчезли бесследно. Даже забыла попросить убрать из моего круга помощниц Арьяну, так поразила холодность князя. О просьбе отправить письмо близким не шло и речи.

Дальнейший день прошёл для меня в спокойном одиночестве. Сидела у окна, да вышивала. Белую ткань широкого полотна уж плотно покрывал алый узор, но останавливаться не думала. Руки, занятые делом, всегда освобождали мой ум от тяжких мыслей.

К обеду, как и к ужину князь меня не приглашал. В одинокую трапезную сопроводили слуги. Мысль о том, что князь догадался о моей неловкости перед ним есть, не отпускала. Но после я задумалась о том, что быть может ему действительно нездоровится, ведь вечером он не позвал меня к себе, чтобы продолжить рисовать портрет и говорить обо всём на свете. От этого грусть только ширилась, а недобрые мысли о том, что успела как-то ранить словом или же вопросом князя, не давали покоя. Усложняло положение и усугубляющаяся ежечасно тоска по дому, Любаве. Родным, которых не могла простить, но и разлюбить тоже не имела сил.

Когда сумерки плотной серостью затянули небо, а остроликий месяц улыбнулся, словно подмигивая ясным серебром, нехотя сложила на лавке у окна свою вышивку и спрятала иглу в ларчик с шёлковыми нитями разных цветов. Хотела уж сменить яркий сарафан на ночную сорочку, расчесать волосы, распустив косу, но в дверь неожиданно громко постучали. Я замерла, не веря слуху. Кого же чёрт дёрнул беспокоить свою госпожу в такой час? Никто не решился бы из слуг просто так. А во дворе было тихо, даже не лаяли собаки, подтверждая догадку о том, что происшествий никаких не случилось. Неужто князь изволил явиться? На него это тоже не походило. Никогда ещё он меня не будил по ночам. Напротив, следил, чтобы ела и спала вдоволь. Был строг, но очень обходителен, замечая краткую тень усталости на лице и тут же отправлял отдыхать.

Я, тихонько, босая, прошла вновь к окну и погасила одинокую свечу, стоявшую на подоконнике. Желание притвориться спящей было детским, но приятным. Кто бы сейчас не побеспокоил, гость не увидит ничего хорошего, ведь позволяла сегодня себе плакать. Глаза были наверняка опухшими и красными, а коса растрепалась.

Так же тихо легла в кровать и натянула одеяло поверх головы, прячась от всего мира. В этот же миг постучали в дверь ещё громче. Когда же ручка двери дёрнулась, то я и вовсе подскочила, припоминая, заперлась ли изнутри. Благо ключ торчал из замочной скважины, говоря о том, что дверь не открыть так просто. Меня же стала заполнять злость и возмущение на ряду с колким страхом. Может, действительно какое несчастье случилось?

Тут же вспомнилось, что князь выглядел больным, более слабым, что ли. Страх за ещё так мало знакомого мне супруга неожиданно яростно разгорелся под кожей, жаля душу сильнейшим переживанием. Уже не стараясь скрыть звуков шагов, подошла к двери.

Не спросив кто так нагло нарушил мой покой, в нетерпении сразу открыла дверь. Парень изначально замер в испуге, скользнув по мне взглядом, а когда уловил намерение закрыться, тут же шагнул навстречу. Я же с грохотом захлопнула дверь перед носом Яромира. Ручка снова затрепетала, но дверь уже успела закрыть на замок. «Как посмел он явиться!? — с возмущением в голове пронёсся вопрос. — Что же делать? В спальню, да к молодой княгине ночью пожаловал! Нельзя отворять! Да и как ему в глаза смотреть после всего?!» Следом за воспоминаниями, на коже словно стали пылать некогда оставленные водяным поцелуи.

— Открывай, ягодка, подвластен мне любой замок. Сама изволь впустить.

Пятясь назад и слушая слова Яромира, не заметила, как наткнулась на подоконник, рукой случайно задела подсвечник с погашенной свечой и тот с грохотом упал на пол. Лишь на долю секунды вокруг повисла тишина, после, ручка двери уж не останавливаясь, гремела, двигаясь туда— сюда.

— Что там у тебя происходит, Ягда? Открой же! — дрожащим от негодования голосом приказал парень. Его терпение явно заканчивалось.

— Что тебе надо, Яромир? Я спать собираюсь ложиться. Уходи! — постаралась уговорить парня, а сама уж взглядом блуждала по комнате, всерьёз стараясь отыскать место, где могу спрятаться.

Большой платяной шкаф приковал к себе внимание. В миг была уже рядом с ним и резко дёрнула на себя обе дверцы. Стук в дверь не прекращался. Ещё немного и разбудит этот чёрт болотный весь княжеский дворец, не говоря о самом князе! Яромир же не спешил отвечать, вместо объяснений водяной озарил вспышкой зелёного свечения коридор. Лишь тонкая полоса света в щели под дверью дала понять, что вскоре он уже окажется в моих покоях.

Стала судорожно искать место в шкафу, но нашла иное: свёрнутая кругом длинная верёвка лежала на самой нижней полке, словно специально кем-то подготовленная