Рябиновая кровь - Марина Адлер

для побега. Вот только вовсе не я её готовила. Разбираться кто положил её туда, не было времени, на ум пришёл теперь совсем иной план. Схватив верёвку, привязала её к ножке кровати. Открыла окно и бросила во мрак ночи освещаемый лунным серебром, другой её конец. Глянула вниз и поняла, что длины почти как раз хватает, чтобы спуститься с третьего этажа. Такое с лёгкостью проделывала в детстве с братьями. Пришло время вспомнить былое.

— Открой, ласточка, — стал уже нараспев вопрошать Яромир. Колдовство же его заискрилось ясными изумрудными узорами на моей стороне двери, подкрадываясь к ключу в замке.

Я подбежала, резко вытащила его и спрятала в кармане сарафана. Следом послышались тихие ругательства водяного.

«Нет уж, хватит с меня твоих выходок» — подумала с раздражением, подхватила обувь, стоящую у кровати, и швырнула сафьяновые сапожки следом за верёвкой в окно. Сжав в руке верёвку, взобралась на широкий подоконник и выбралась наружу, успешно нащупывая выпуклые брёвна босыми ногами и немного прикрывая за собой оконные рамы. Шанс на то, что Яромир не заметит, как именно «испарилась», был нещадно мал, но если станет искать водяной дольше меня в тёмной комнате, то это даст фору для побега.

Вторя мыслям, подруга— луна тотчас же скрылась за махровым облаком, погружая всё вокруг в кромешную темноту. Тишина странно окутала комнату, а зелёный колдовской свет перестал из неё литься. Может и вовсе Яромир решил оставить попытки войти?

Глянув вниз, решила, что возвращаться всё же не стоит. Погуляю немного и после вернусь тем же способом. Так точно не столкнусь с водяным. Порывы летнего тёплого ветра рьяно трепали юбку сарафана, пока я ступала с бревна на бревно, меряя стену словно ступенями. Было не стыдно что кто-то внизу может увидеть оголённые ноги и что повыше. Ночь надёжно скрывала меня в своей тени. Только месяц, вынырнув из— под облака, все же достаточно ярко вновь осветил княжеский двор и все его закоулки. Но он уж точно не станет насмехаться.

Вскоре достигла самого конца верёвки, но до земли оставалось всего пара метров, а потому смело спрыгнула, не дожидаясь, пока она выскользнет из рук. Принялась искать сапожки в траве, кружась на одном месте вокруг своей оси. Победное ликование и некое злорадство одолели, наполняя меня удовлетворением. Хоть раз Яромир не получит желаемого!

Однако, радость моя длилась недолго. Громкие хлопки позади заставили оторопело замереть на месте.

— Это ищешь, ласточка? — голос Яромира с издевательской, но добродушной насмешкой лился как ручей. Он насладился увиденным. А когда обернулась и накрыла пылающие от стыда щёки руками, то и вовсе улыбнулся широко. Глаза его сияли радостью.

Зажав подмышкой мои сапоги, водяной смело рукоплескал безумному выступлению. Где-тово дворе у ворот княжеского дворца залаяла собака. Я же тихо простонала и прикрыла глаза, когда поняла, как щедро одарила парня лучезарностью своего белья. Не дожидаясь от меня ответа, Яромир продолжил уже более серьёзно, при этом оценивая высоту, на которой расположилось полуоткрытое окно моих покоев:

— Да— а, княжна, повеселила ты меня! Не ожидал! — не сдержавшись, громко рассмеялся Яромир.

Я же быстро сменила стыд на гнев. От смеха водяного и того, что именно из-за него угодила в такую неловкую ситуацию, разозлилась. Быстро подойдя к парню, с силой вырвала из— под его руки обувь и прошла мимо. Тот стих и быстро пошагал за мной.

— Куда идём? — поинтересовался парень, так, словно ничего не произошло.

— Я! Я иду, Яромир! А ты остаёшься тут или идёшь по своим делам! — не сдержавшись обернулась, гневно ткнула пальцем в грудь Яромира и снова направилась в сторону входа. Теперь прятаться уж без толку стало. Войду через главный вход, а главное, одна, чтобы слуги не увидели водяного.

Но не тут-то было. Парень крепко обхватил предплечье и потянул меня за собой, заставляя немного потерять равновесие и споткнуться. Я зашипела от боли, когда поняла, что поранилась, ударяясь о мелкие камни, лежащие на тропинке.

— Эх, Ягда, ну что же с тобой делать? — пробубнил недовольно водяной больше сам себе, чем мне. После смело подхватил меня под коленями, одновременно обнял другой рукой талию и поднял на руки. Я тут же запищала и стала трепыхаться в сильных руках. — Тише. Ни то князя и прислугу разбудишь. Скандал решила учинить?

— Ты, что же, Яромир, удумал? Посреди ночи жену князя выкрасть решил?

— Не выкрасть, а одолжить. На время.

— Одно другого не краше! Отпусти! — Стала извиваться я.

Словно борясь с собой, Яромир тяжело вздохнул, но после поставил меня на землю.

— Хорошо, Ягда. Только выслушай наконец-то нормально. Всё бежишь от меня. А я вовсе не кусаюсь. Помочь хочу. Думаешь, чёрт болотный не способен помогать, а я только добра желаю тебе. Князь велел показать город, места важные, земли, а я сильнее всего по ночам бываю. Время нечисти бродить под лунным светом свободно.

— А днём? Я видела…

— А днём тоже могу, но уж больно неприятно это для меня. Поэтому будем гулять вечерами и ночью.

Я хмыкнула, скрещивая руки на груди. Старалась увидеть тень лжи на лице Яромира, но тот был убедителен.

— А если я не желаю этого?

— Или же так желаешь, что боишься? — изогнул темную точёную бровь водяной, испытывая на прочность.

— Я жена князя вашего, Яромир, если кто увидит, что с другим шастаю по ночам…

— Никто не осудит. Я чёрт болотный. Людские страсти мне чужды. Всем об этом известно.

— Но ведь я знаю, что это не так.

— Верно… — Стал не спеша обходить кругом меня Яромир, потирая подбородок, да ухмыляясь. — Но я дам тебе слово.

— Какое ещё слово?

— А такое. Не стану даже касаться руки твоей, Ягда, пока сама не попросишь. Тем более, целоваться не полезу. Всё с тем же условием, — уточнил Яромир, внимательно следя за тем, как меняется выражение моего лица.

— Я? Целоваться? К тебе? — не сдержавшись, наконец-то рассмеялась весело в ответ. У ворот раздались голоса караульных и тут же стихла. Зато парень не спешил угомониться.

— А что же так, ягодка? Разве не по нраву тебе?

— Я жена твоего князя, — строже повторила, чтобы наверняка понял меня Яромир.

— Поневоле. К тому же, не венчаны вы. По законам нечисти не замужем ты. Для меня, стало быть, нет преград.

— Каков наглец… — прошипела сквозь зубы. — Знал бы князь…

— Оставь, Ягда. Вижу, что не позволишь посрамить ни себя, ни имя мужа, — резко посерьёзнел Яромир, останавливаясь напротив. — Слову моему можешь доверять, княгиня. Не стану склонять к недоброму. Обещаю. И не коснусь, если