Запах маракуйи. Ты меня не найдешь - Татьяна Никольская

Отец увидел в ней силу. И это хуже, чем если бы он её презирал.

Я включаю компьютер, чтобы заглушить этот внутренний шум работой. Папка входящих забита. Москва, стандартные отчёты, запросы. И одно письмо с пометкой «Лично. От отца».

Холод пробегает по позвоночнику. Я открываю.

«Демир.

Отчёт по России принят к сведению. Решение по проекту Дениз положительное. Выделить запрошенный бюджет под её ответственность. Пилотный запуск через три месяца.

Отдельно о стажёрке Сокольской. Её презентация была конструктивной. Цифры обоснованы. В современных условиях такой взгляд представляет ценность. Рекомендую использовать её компетенции в рамках проекта Дениз до окончания стажировки. Прагматичный подход к талантам укрепляет бизнес.

Что касается вопроса, обсуждавшегося в Стамбуле. Семья Ялчин ждёт нашего ответа до конца месяца. Сельма производит благоприятное впечатление. Не затягивай с решением. Эмоции — ненадёжный советчик в делах семьи и наследства.

Кая».

Я перечитываю письмо дважды. Каждая фраза — мастерски отточенный клинок.

Он хвалит её. «Конструктивно». «Ценность». «Прагматичный подход». В устах отца это — высшая похвала. И тут же, в следующем абзаце, — ультиматум. Прямой и жёсткий. Он даёт мне легальное основание держать её рядом, использовать, и одновременно напоминает, где её настоящее, отведённое ей место — где-то на периферии, в качестве «компетенции». А в центре — должна быть Сельма. Скала. Наследство. Порядок.

Он не просто давит. Он предлагает сделку. Молчаливую, жесткую: «Играйся со своим ветром, если это полезно для бизнеса. Но не забывай, где твой долг. И не позволяй ветру унести тебя самого».

Я хлопаю крышкой ноутбука, чтобы не разбить экран. Воздуха снова не хватает. Я подхожу к бару, наливаю виски. Пью залпом. Оно обжигает горло, но не греет.

Входит Альберт. Его появление всегда бесшумно, как у тени.

— Босс. Добро пожаловать назад. Все отчёты по отелю за время вашего отсутствия на столе.

— Что ещё? — бросаю я, не оборачиваясь.

— Дениз-ханым и Екатерина Сокольская уже приступили к работе над детализацией проекта. И… от Сокольской поступил официальный запрос в отдел кадров.

Я медленно поворачиваюсь.

— Какой запрос?

Альберт делает паузу, его пальцы замирают над планшетом.

— Запрос на предоставление итоговой характеристики и отчёта о прохождении стажировки для её учебного заведения в Москве. Согласно регламенту, документы должны быть подготовлены за неделю до окончания срока.

Тишина в комнате давит на уши. Слова Альберта падают в эту тишину, как камни в колодец. Итоговая характеристика. Для Москвы.

Она не просто работает. Она готовится уезжать. Системно, планомерно, по всем правилам. Она ставит точку. Пишет «финиш» на этой главе, даже не дожидаясь, когда я это сделаю.

Ранее мысль об её отъезде вызывала во мне ярость охотника, упускающего добычу. Сейчас она вызывает что-то иное. Холодную, тошнотворную пустоту где-то под рёбрами. Чувство, что почва, на которой я только что пытался выстроить свою игру с отцом, уходит из-под ног.

Она выиграла свою битву в Стамбуле и, кажется, собирается на этом закончить. Взять свой трофей — профессиональное признание — и уйти. Чисто. Без оглядки.

Я не могу этого допустить.

Но что я могу сделать? Приказом заставить остаться? Сорвать её стажировку? После письма отца, после того, как он признал её «ценность», это будет выглядеть как истерика. Как слабость. То, чего он от меня и ждёт.

Её нельзя удержать силой. Её нельзя купить деньгами — она уже доказала, что не продаётся. Её нельзя запугать — она выстояла перед Каем Озканом.

Значит, нужно предложить то, от чего она не сможет отказаться. То, что будет сильнее её гордости, сильнее её желания сбежать. Нужно играть на её территории. На территории её амбиций.

— Альберт, — говорю я, и мой голос звучит хрипло от выпитого виски и новых мыслей. — Отложите все встречи на завтра. И подготовьте для меня полную аналитику по проекту «Demir Next». Финансовую модель, прогнозы, потенциал масштабирования. Всё, что есть.

— Сроки? — спрашивает он.

— К вечеру. И… запланируйте на послезавтра встречу с Сокольской. В моём кабинете здесь, в Анталье. Тема: «Обсуждение профессиональных перспектив по итогам стажировки». Официальное приглашение.

Альберт кивает, его лицо не выражает ни удивления, ни вопросов. Он фиксирует задачу.

— Понял. Что насчёт запроса на характеристику?

Я замираю на секунду. Потом делаю первый шаг в своей новой, отчаянной игре.

— Выполнить в полном объёме. Самый подробный, самый лестный отчёт. Подписать у Фарука и… у меня. Пусть у неё будет безупречный документ. Лучший из возможных.

Альберт вскидывает брови на долю миллиметра. Это максимум эмоций, на которые он способен.

— Хорошо, Дамир-бей.

Он уходит. Я остаюсь один. Идея кристаллизуется, обрастая деталями, становясь стратегией.

Она ждёт конца. Ждёт, когда можно будет с облегчением выдохнуть и улететь, вычеркнув меня из своей биографии как дурной сон.

Что ж. Я предложу ей не конец. Я предложу ей начало.

Начало карьеры, о которой она мечтает. Здесь. На моей территории, но на её условиях. Я предложу ей контракт. Реальную должность. Реальную власть над проектом. Шанс изменить что-то в этой индустрии, доказать свою правоту не на словах, а на деле.

Это будет её сладчайший яд. И моя последняя ловушка.

Потому что если она согласится… она останется. В моём мире. Под прицелом моих глаз. И тогда… тогда я найду способ стереть грань между «профессиональными перспективами» и тем, чего я хочу от неё по-настоящему. Тем, чего хочу до сих пор, даже после Стамбула, даже после всего.

Отец хочет, чтобы я использовал её компетенции и женился на скале.

Я хочу заставить ветер дуть в моих парусах. Даже если это будет стоить мне всего.

Я смотрю на панорамное окно, за которым темнеет антальское небо. Обломки после стамбульской битвы ещё дымятся. Но я уже начинаю строить из них новое поле для игры. Последней и самой опасной.

Глава 31. Катя

Солнце в Анталье больше не слепит. Оно греет. Тихо, настойчиво, напоминая, что его дни над моей головой сочтены. Всего неделя. Семь дней до конца стажировки. До конца этой странной, вывернутой наизнанку сказки, где я побывала и Золушкой, и охотницей, и пленницей, и победительницей.

Я вернулась из Стамбула другим человеком. Не изменившимся кардинально, а… собранным. Как будто внутри меня, наконец, встали на свои места все разрозненные детали пазла: мои амбиции, моя боль, моя сила. И его боль. Теперь я вижу картинку целиком, и это знание — тяжёлое, но дающее странное спокойствие.

Я сижу с Дениз в нашей библиотеке, но мы уже