После развода с драконом, или Девять месяцев спустя - Ольга Ивановна Коротаева

— Бри! — услышала взволнованный вскрик Эльбэрта. — Кажется, Эф не дышит!

— Давно пора, — довольно хмыкнула молодая женщина. И тут же потребовала: — Расскажи мне то, что узнал у своей бывшей любовницы…

— Эф не была моей любовницей, — глухо перебил мужчина. — Сама знаешь.

— Мне плевать, что я знаю! — разозлившись, Бриэтта перешла на крик. — Говори, что скажешь старику. Будто я — это он!

— Ладно-ладно, — примирительно отозвался он. — Скажу…

Поперхнулся, видимо, поймав взгляд Бриэтты, и затараторил:

— Эф написала мне и попросила приехать. Когда я прибыл в Сиверию, призналась, что скоро станет богатой вдовой и предложила стать её мужем. Оказалось, что Кэннон подслушал наш разговор. Он обвинил Эфдокию в том, что она отравила его беременную жену, и прикончил на месте. Мне удалось отбиться… Но, Бри! Артефакт правды опровергнет мои слова на первом же королевском суде.

— Не опровергнет, — вкрадчиво возразила женщина. — Потому что свидетелем буду выступать я. Передам то, что ты рассказал. Мол, Кэнни отказался от земель и сбежал, чтобы из мести прикончить бывшую жену. И камень подтвердит мои показания! Ведь я действительно это только что услышала.

— Умно, — уважительно протянул Эльбэрт, но тут же заволновался: — Но как ты появишься на суде? Тебя считают мёртвой!

— А я чудом выжила, — самодовольно пояснила та и, театрально вздохнув, плаксиво добавила: — Но потеряла дитя! Все будут мне сочувствовать, а это прибавит голосов на королевском суде. Кэннон лишится не только земель, но жизни, а я стану богатой вдовой. Жаль только, что придётся делиться с жадным стариком…

— И со мной! — поторопился напомнить Эльбэрт.

— Да, да, — рассеянно отозвалась Бриэтта, и я ощутила боль в животе. Эта женщина пнула свою мать? — Даже если она ещё жива, оссомы завершат начатое.

Едва не вздрогнув, я осторожно глянула на них сквозь ресницы. Эльбэрт глухо фыркнул в платок:

— Оссомы? Серьёзно? Звери не посмеют напасть на драконицу. Даже на мёртвую!

— Ты кое-чего не знаешь, — высокомерно заявила Бри и наклонила флакон, на горлышке которого появилась тёмная тягучая капля. — А это действительно интересно!

Я похолодела от ужаса при мысли, что на меня попадёт капля яда. Если пары настолько токсичны, то что будет после прямого контакта с кожей? Но тёмная клякса упала на мех накидки, и у меня снова закружилась голова.

— Что ты имеешь в виду? — насторожился лорд Лэрлис.

— Эти звери сходят с ума, если чуют запах нейпира! — весело заявила Бриэтта. — Самки бросаются наутёк, унося в зубах детёнышей, а самцы кидаются по следу запаха этого зелья, готовые растерзать каждого, кто попадётся на пути. Пришлось от них побегать!

— Та не пострадала? — заволновался блондин.

— Брызнула на одежду кровь самки и сбила след, — горделиво сообщила та. — Идём. Нужно успеть завершить начатое, пока Кэнни и другие не вернулись с охоты.

Я прислушивалась к звуку удаляющихся шагов, пока звук не растаял, а потом осторожно приподнялась. Ощущая головокружение, отстегнула застёжку и отбросила меховую накидку как можно дальше. С трудом, держась за дерево, встала на ноги и вдохнула полной грудью свежий воздух, но тут же поперхнулась при мысли.

«Завершить начатое, пока Кэнни и другие не вернулись с охоты», — набатом прозвенело в голове.

Сердце пропустило сразу несколько ударов.

— Егорушка… — сорвалось с немеющих губ.

Уже не таясь, я побежала за Бриэттой, готовая выцарапать злой девчонке глаза, но не подпустить к сыну! Но ватные ноги подкосились, и я упала лицом в мёрзлые листья. Проклятый нейпир упрямо не отпускал меня из липких объятий чудовищной слабости.

«Нужно сделать это ещё раз, — я потянулась к голове за шпилькой, но та осталась лежать под пригорком. — Нет! Я обязана встать. Я должна спасти сына».

Хотела укусить себя, но сил не хватало. Я отчаянно боролась с давящей темнотой, но та побеждала. Мне хотелось выть от страха за Эгора, но не удалось выдавить ни звука. Тьма навалилась на меня, обдав неожиданным теплом. И терпким ароматом осеннего леса с приятной ноткой мускуса.

Глава 37

Иногда для того, чтобы подняться в небо, приходится опуститься на самое дно. Ощутить, как беспомощность пронизывает каждую клеточку существа и смириться с фактом, что человек не всесилен. Сколько раз в жизни мне пришлось испытать подобное? Уже не сосчитать!

Сейчас я снова здесь. В самом низу. В очередной раз сломленная жестокой судьбой. Неспособная защитить существо, которое стало самым дорогим для меня. И в миг, когда сердце разорвалось на куски, я вдруг вспомнила приятный аромат, окруживший меня сейчас.

Так пахло от Кэннона!

«Спаси, — закричало что-то внутри меня. Казалось, всё моё существо обратилось в этот отчаянный крик. — Защити моего сына!»

Я взывала к мужчине, от которого не так давно мечтала избавиться, но сейчас будто хваталась за соломинку. Разве мог он услышать? Или мог? Ведь лорд Бэрнст отказался от замка и прилегающих земель, поступился гордостью, лишь бы приехать к бывшей жене и попросить прощения.

«Может, он истинная пара для Эфдокии? — уцепилась за мелькнувшую мысль. — Потому я чувствую его запах, даже если мужчины нет рядом? Услышь меня, умоляю! Спаси моего кроху!»

От ужаса перед тем, что может натворить жестокая Бриэтта, я мысленно обратилась к лорду, потянулась к нему душой и сердцем. Даже если Кэннон действительно был виноват в измене, не отступила бы. Бэрнст сильный дракон. Он сумеет защитить малыша!

«Спаси нашего сына!»

Слова прокатились по венам нестерпимым огнём, и в груди что-то взорвалось, и я будто обратилась в жар. В чудовищном огне сгорела боль, а потом исчезло всё человеческое. Слабой Эфдокии не стало, а потом растаяла и Евдокия.

Я открыла глаза и подняла голову, привыкая к новым ощущениям. Всё вокруг казалось крошечным, будто игрушечным. Высокие клёны — кустарником, а озеро — лужей. При этом я могла рассмотреть чешуйки плавающих в глубине рыб и ощутить аромат дыма, который доносит ветерок.

Дым⁈

Гнев и страх подняли меня над землёй, и я устремилась к источнику дыма. Ветер прокатывался по моему телу сверху, поддерживал его снизу, и это было как во сне. Я летела к пылающему поместью.

В груди родился ужасающий рык, от которого в небо