После развода с драконом, или Девять месяцев спустя - Ольга Ивановна Коротаева

имя, и оно прозвучало настолько привычно и знакомо, что я даже не обратила внимания. Оглянулась на малыша, который пригрелся и успел уснуть, внимательно всмотрелась в его лицо и задумчиво произнесла:

— Эгор Адмэнт Бэрнст.

И снова возникло ощущение, будто я сотни раз это говорила. Уголки губ дрогнули, и я с удовольствием повторила:

— Эгор… — а после ласково добавила: — Егорушка!

Оля ахнула и схватилась за щёки.

— Леди! — смаргивая слёзы радости, пролепетала она. А потом воодушевлённо продолжила: — Дракон вашего сына так рано сообщил вам истинное имя. Никогда не слышала о таком. Юный лорд невероятно силён и талантлив!

— Тс-с, — я прижала к губам указательный палец и тревожно глянула на дверь. — Не так громко.

— Простите, госпожа, — испуганно просипела Оля и, вскочив со стула, подбежала к выходу. Приоткрыв дверь, осторожно выглянула в коридор, а потом закрыла и облегчённо выдохнула: — Никого нет! Не волнуйтесь, леди. Все спят. Вы голодны? Я принесла вам ужин, но всё давно остыло. Я приготовлю что-нибудь другое…

— Не проблема, — остановила её жестом и поднялась с кровати. Подошла к столу и коснулась каши, разогревая её магией. А потом отпустила свою верную помощницу: — Можешь идти к себе. Отдохни в своей постели, а то мне неловко, что ты спишь то на стуле, то на полу.

— Что вы, госпожа! — Оля с тревогой замахала руками. — Разве могу я вас оставить?

— Кэннон на рассвете уйдёт на охоту, — проглотив ложечку каши, сообщила я. — Твоя помощь понадобится мне позже. Так что иди. Наверняка соскучилась по объятиям любимого.

Женщина потупилась, и щёки её зарделись.

И всё же любовь — это прекрасно!

А вот преследование ужасно неприятно.

Об этом я вспомнила, когда утром спустилась на кухню и застала там Эльбэрта.

Глава 34

Мужчина выглядел так ужасно, будто это он, а не таинственная женщина, всю ночь бегал от оссомов. При этом упал в лесное озеро, а потом долго полз по-пластунски по болоту рядом с ним. Потом забрался на дерево, но потревожил гнездо мирри и, спасаясь от их цепких коготков и тонкого писка, рухнул вниз и покатился в канаву, цепляя на себя все колючки.

В спутанных волосах лорда виднелся мох, на лице запёкшаяся грязь, от одежды пахло настолько жутко, что я зажала нос. А ещё блондин покачивался на стуле, и, когда тот скрипел, кривился, будто от зубной боли.

— Голова болит? — поинтересовалась я и обошла Эльбэрта, стараясь держаться от него как можно дальше.

— Эф, — соловело заулыбался тот и, поднявшись, покачнулся и опёрся руками о стол. — Ты прекрасно выглядишь! Развод тебе к лицу…

И шумно рыгнул. Я помахала ладонью перед собой, а мужчина упал на стул и пробормотал:

— Что за отраву я проглотил? Не понимаю.

— А я вот не понимаю, как ты дожил до своих лет, если тащишь в рот всё, что плохо лежит, — осуждающе произнесла я. — Как маленький! Не знаю, чего ты проглотил, но в подвале стояла бочка с жидким удобрением. Тебе ещё повезло, что ты дракон! Человек после такого бы не выжил. Зачем ты вообще в подвал полез?

Он прищурился и погрозил мне пальцем:

— Ты что-то прячешь. Я знаю!

Я обречённо вздохнула:

— Вижу, ты ещё не пришёл в себя. Прими ванну и ложись спать!

— С удовольствием, — прищурился Эльбэрт и протянул мне руку. — Составишь мне компанию?

В кухню вошла Оля. Она сладко зевала, но, заметив потрёпанного гостя, испуганно клацнула челюстями и отскочила от него, как от оссома. При этом задела стойку с посудой, и та полетела в сторону блондина.

— Берегись! — крикнула я, но было поздно.

Загремели кастрюли, и я рванулась вперёд, чтобы поймать ту, которая падала прямо на темечко Эльбэрта, но Оля была быстрее. Она поймала посуду, а я не успела среагировать и ударила блондина по лбу. Все замерли, и повисла звенящая тишина.

Эльбэрт сидел неподвижно, не моргая, а на лбу его медленно проявлялся алый след.

— Поберегусь, спасибо, — пролепетал блондин и потрогал шишку на лбу. — Вполне доходчиво.

На шум прибежали воины лорда Лэрлиса, но при виде открывшейся картины тихонько попятились, не желая быть свидетелями фиаско своего господина. Но меня безумно порадовала их реакция. Появилась надежда, что в случае опасности, они так же стремительно.

До этого момента я рассчитывала на защиту только от Кэннона и его воинов, а подчинённых Эльбэрта (как и его самого) считала лишь временной неприятностью. Поэтому поспешила поблагодарить мужчин:

— Спасибо, всё в порядке.

Лорд Лэрлис вжал голову в плечи и вырвал из рук Оли кастрюлю, чтобы прикрыться ей, пока драконья регенерация делает своё дело.

— Вы позавтракали? — радушно спросила я у воинов.

— Нет, госпожа, — убирая мечи в ножны, виновато пробубнили они.

Пока Оля готовила завтрак для наших неожиданных защитников, а Лэрлис изображал из себя подставку для кастрюли, я осторожно поинтересовалась у воинов, куда они уходят каждый день. Переглянувшись с другими, один из мужчин всё же ответил:

— Мы приглядываем за вашим бывшим мужем и его подчинёнными, леди.

Я удивлённо оглянулась на лорда Лэрлиса, но тот поглубже натянул кастрюлю на голову. Впрочем, его это не спасло. Подхватив поварёшку, я легонько стукнула по посуде, и мужчина возмущённо проворчал, обращаясь к своему воину:

— Я и не скрывал, что крайне обеспокоен присутствием здесь лорда Бэрнста, Фавиэн!

Голос прозвучал глухо. Должно быть, до Эльбэрта всё же дошло, как глупо он выглядел, потому что блондин всё-таки снял кастрюлю, а потом деловито постучал по ней.

— Отличная сталь. Надо обратиться к местному кузнецу. Мне нужно подлатать доспехи!

Фавиэн при этих словах подавился кашей, а другие торопливо уткнулись в свои тарелки. Но лорд Лэрлис не оставлять попыток сохранить лицо и с неискренним интересом спросил:

— Как его зовут? Где живёт?

Я забрала кастрюлю и передала Оле, а потом ответила блондину:

— Ему сейчас не до ремонта твоих доспехов. На дом кузнеца напали оссомы. Руб говорил, что звери гнались за незнакомой женщиной, но думаю, ему привиделось.

Миг, и Эльбэрт стал невероятно серьёзным.

— Кэннон знает об этом?

Я удивилась его вопросу, но всё же кивнула:

— Сказал, что сегодня с утра будет охотиться.

Блондин помрачнел, а воины отложили ложки и дружно поднялись.