Ученица Темного ректора. Как спрятать истинность от дракона - Юлия Сергеевна Ханевская

Мысли затуманиваются, но одна держится четко: нельзя опоздать.

Когда я добегаю до нужного кабинета, остальные уже входят внутрь. Я проскальзываю следом — и дверь за моей спиной захлопывается сама собой.

Ректорская встречает тишиной.

Даррен сидит за столом, а перед ним — три стула.

— Розанна. Патрик. Лилиан, — произносит он спокойно. — Садитесь.

Его голос…

Он окутывает, словно пуховым одеялом, и затягивает куда-то в темноту. Я отвожу взгляд от ректора и пытаюсь вспомнить, почему должна его ненавидеть. Или бояться. А может, все вместе.

— Сегодня я не задержу вас надолго, — продолжает он. — Полноценные занятия начнутся с завтрашнего дня.

Я сажусь на свободный стул.

Слева от меня рослая брюнетка с прямой челкой — Розанна Бифорт с боевого факультета. От нее веет собранностью и холодной уверенностью. Справа — худощавый блондин в круглых очках, Патрик Моро. Если верно помню, его фишка во множественных превращениях.

А я…

Я сижу прямо напротив Даррена.

Он взмахом руки отправляет к нам три пергаментных свитка.

— Здесь расписание и правила, — говорит он. — Я выбрал вас, основываясь на результатах последних лет, особенностях магии и личных качествах. В течение первых двух недель я могу пересмотреть свое решение, и заменить вас на других. Так что вам стоит постараться.

Я слышу слова, понимаю их смысл, но тело реагирует на совершенно другое.

На тембр его голоса и спокойную уверенность в каждом движении.

На ширину мощных плеч.

На цвет глаз, которые сейчас напоминают штормовое море.

Дракон будто светится изнутри, и весь мой мир сужается до него одного.

Мне жарко. Слишком.

Я ерзаю на стуле, меняю положение ног, но это не помогает. Дыхание становится частым, поверхностным. Внутри скручивается тугой, тянущий узел, от которого хочется… не знаю чего. Бежать? Остаться наедине?

Возьми себя в руки, Лилиан!

Я расстегиваю верхнюю пуговицу на воротнике и начинаю обмахиваться свитком, стараясь выглядеть просто… слегка приболевшей.

Естественно, Даррен все замечает.

Я чувствую это раньше, чем поднимаю на него глаза.

— Мисс Грайс, — его голос становится заметно мягче. — Вам нехорошо?

Я смотрю на ректора, непроизвольно задерживая дыхание. Замечаю опасные огоньки, вспыхнувшие в драконьих зрачках, и чувствую волну дрожи по позвоночнику.

И в этот момент меня накрывает окончательное понимание.

Дженни со своим мешочком...

Это был приворот.

Холодная паника сталкивается с жаром внутри, и от этого становится только хуже.

Я сжимаю свиток так, что пергамент хрустит в пальцах, и понимаю: мне нужно сматываться отсюда. Немедленно!

Глава 19

Мне действительно плохо.

Это больше нельзя игнорировать — жар внутри становится вязким, тяжелым, будто кто-то залил в вены расплавленный металл. Я с трудом удерживаю взгляд на ректоре, потому что стоит отвлечься, и мир начинает плыть.

— Да, мне… нехорошо, господин ректор. Если сегодня не будет ничего важного… я бы хотела уйти в больничное крыло.

На секунду в кабинете повисает тишина.

Даррен внимательно смотрит на меня. Не оценивающе, не холодно, а сосредоточенно. Так смотрят на нестабильный магический объект, который ведет себя не так, как должен.

— Придется потерпеть еще немного, мисс Грайс, — наконец говорит он.

Затем встает и берет со стола артефакт — тонкий маятник на цепочке, с вытянутым кристаллом, внутри которого медленно переливается свет.

Я машинально сжимаю пальцы на коленях, впиваясь ногтями в ткань мантии.

— Для точной настройки индивидуальных программ мне необходимо провести диагностику магического фона, — поясняет он. — Это займет несколько минут. По очереди.

Он выходит из-за стола, и маятник оживает в его руке.

Сначала — Розанна. Кристалл медленно раскачивается, источая холодный стальной свет.

Потом — Патрик. Оттенок сияния меняется и теперь переливается зелено-золотым, а движения маятника становятся более порывистыми.

Когда Даррен останавливается напротив меня, я практически взрываюсь изнутри. Во мне уже не просто жар — настоящая лавина, поднимающаяся из живота, перехватывающая дыхание, лишающая способности думать.

Маятник начинает раскачиваться.

Свет в кристалле вспыхивает слишком ярко — алым, с золотыми всполохами.

А у меня в голове остается только одно: податься вперед, сократить это расстояние, прижаться к дракону всем телом и глубже вдохнуть его запах. Ощутить его руки на себе, почувствовать вкус его губ…

Рука поднимается сама.

Я не сразу понимаю, что делаю — сознание будто отстает на шаг.

И вдруг тишину взрывает его резкий голос:

— Мисс Грайс.

Я моргаю.

Фокус возвращается, и я вижу свою ладонь чуть повыше ремня на штанах ректора.

Ужас накрывает ледяной волной.

Я отдергиваю руку так резко, будто обожглась.

— Простите… — выдыхаю, чувствуя, как лицо заливает жар. — Мне правда плохо. Можно… можно мне идти?

Маятник замирает, и Даррен отступает к столу.

— Все свободны, — произносит он ровно. — Лилиан, задержитесь.

Но я вскакиваю вместе с остальными и стремительно направляюсь к двери. Она захлопывается прямо перед моим носом.

Пробую открыть — бесполезно.

Сердце колотится где-то в горле.

Я оборачиваюсь и вжимаюсь спиной в дверь, словно это может меня спасти.

— Понимаете… Кажется, мне подсыпали приворот. Я… я не могу себя контролировать.

Даррен остается у стола.

— Кто это сделал?

Я сжимаю пальцы в кулаки. Сдавать Дженни не хочется. Даже сейчас. Даже после всего.

Но разгребать все это в одиночку тоже мало приятного. Пусть «подруга» понесет должное наказание за свой поступок!

— Я не уверена, но… думаю, это была Дженни, моя подруга. Возможно, она хотела пошутить. Или…

Ректор кладет маятник на стол и направляется ко мне.

— Пошутить? — повторяет он вкрадчиво.

С каждым его шагом воздух будто уплотняется.

— Вы хоть понимаете всю серьезность этой «шутки», мисс Грайс? — его голос становится ниже, отчего по телу проносится волна дрожи. — Подобные чары легко не снимаются. А попытка сопротивляться им без подготовки может закончиться… плачевно.

Мне становится по-настоящему страшно. Знала ли Дженн об этом? С какой вообще целью она приворожила меня к ректору? Чтобы я опозорилась, и он отчислил меня?

Жар внутри уже не просто пульсирует — он обжигает. Нарастает боль, как будто тело начинает ломаться изнутри.

— Я… — шепчу, сглатывая. — Я могу умереть?

Это звучит жалко, но ректор не смеется и не отрицает, что пугает сильнее всего.

Я чувствую, как боль накатывает новой волной, и почти беззвучно добавляю:

— Мне нужно противоядие…

Он оказывается рядом слишком быстро.

— Поздно,