Танец с огнем - Весела Костадинова

Его пальцы нашли ее руку под одеялом — не сжали, а просто накрыли, ладонь к ладони.

— Я тебя навсегда потеряю…. Не могу, Дана… — он поцеловал висок изуродованными губами. — Прости…

Она не ответила, проваливаясь в сон. Настолько все было пусто и туманно, что даже его слова доносились как издалека. Только фыркнула, когда он положил голову на подушку рядом.

— Не боишься, что убью тебя пока спишь?

— Да может оно и к лучшему, — ответил, не открывая глаз и прижимая ее ближе к себе.

Утром проснулась от запаха крепкого кофе и свежих булочек. Открыла глаза, дезориентированная на несколько секунд. Комната — не ее, его. И кровать — его. И он сам — в домашней одежде, усталый, спокойный в кресле напротив. И две чашки на столике, кофейник и накрытое полотенцем блюдце с выпечкой.

Заметив, что она проснулась, Яров едва заметно улыбнулся.

— Иди в душ, Дана, — кивнул на двери напротив кровати.

Она спорить не стала. Даже не обратила внимания, что до сих пор на ней нет ни клочка одежды. Он столько раз видел ее в разных видах, что смущаться уже смысла не было.

И не стала рассматривать его ванную. Просто встала под упругие горячие струи, позволяя им окутать ее теплом и паром. А после вытерлась и накинула халат — огромный, белый, слегка влажный. Утонула в нем полностью, но ей было все равно.

Яров уже успел разлить кофе и кивнул ей в кресло напротив.

И снова Дана повиновалась, глядя в серое окно. Солнце не выглядывало уже почти неделю, это было странно.

— Сегодня вечером ты и Ангелина уедете, — вдруг сказал Алексей, отпивая из своей чашки.

Дана удивленно повернула к нему голову.

— В горах у меня дом. Он хорошо охраняется, Дана, — ответил он на немой вопрос. — Я не знаю, сколько вам придется пробыть там…

Женщина облизала пересохшие губы.

— Что-то случилось?

Он откинулся в кресле и потер виски ладонями.

— Я думаю, Марат жив, Данка.

Рука Даны задрожала так, что ей пришлось поставить чашку с кофе на стол.

— Что? — вопрос прозвучал по детски надломленным голосом.

— Я думаю, Марат жив, — повторил он медленно, чеканя каждое слово, словно боялся, что она не расслышит. — Не уверен на сто процентов. Но… слишком много совпадений. Слишком много мелочей, которые не сходятся. Я уже говорил тебе, что совершил много ошибок… и это — правда.

— Я сама была на опознании… — побелевшими, чужими губами прошептала Дана. — Я видела его руку с татуировкой… я…

— Дана… ты — тест ДНК? — в лоб, довольно холодно спросил Яров. — Ты видела только обгоревшее тело и руку с тату, как было у твоего мужа. Насколько я знаю, провести генетическую экспертизу было невозможно, так? Лодыгин — сирота, неоткуда взять генетический материал. А вот движение по его трасту, трасту Нелюбиной, — поправился он, — довольно активные. Не крупные суммы, чтобы не всполошить банк. Но регулярные. Переводы на офшорные счета, вывод через крипту, мелкие покупки недвижимости в глухих местах — Болгария, Черногория, один участок в Карпатах. Нелюбина… — он чуть усмехнулся, безрадостно, — она пустышка. Полностью. Нет высшего образования, опыта в финансах ноль, в фонде была классической «девочкой на подхвате» — принеси, подай, кофе свари, документы подпиши там, где покажут. Она не смогла бы провести даже одну такую операцию. В лучшем случае жила бы на проценты с депозита и тратила их на шмотки и СПА. А тут… тут кто-то дергает за ниточки. Умно. Осторожно. Как человек, который привык планировать на десять ходов вперед.

— Я… — у нее снова, как вчера, остановилось дыхание. — Я крючок…. Наживка…. Тебя ловили… на живца.

Яров молча кивнул, не глядя ей в глаза. Да и незачем было.

— Что теперь?

— Я буду готов, — глухо ответил он. — А ты… в безопасности.

— Я не нужна Марату, ему нужен ты…

И снова кивок.

Она все поняла.

Он не отпустит ее. Никогда. Если победит Марата — она станет его личной шлюшкой, какой и была. Если проиграет… заберет с собой. Ангелина, верная ему Ангелина получит нужные указания, и в случае проигрыша Ярова, принесет ее в жертву.

Она встала, молча глядя ему в лицо. И отчеканила.

— Надеюсь, урод, вы прикончите друг друга раз и навсегда. Разорвете друг другу глотки, истечете в собственной крови и ненависти и сдохнете, как две собаки. И будьте вы оба прокляты!

С этими словами молча вышла из его комнаты, не заботясь ни о чем. Страха больше не было. Была только полная пустота внутри.

Прошла мимо изумленной Ангелины, поднялась наверх, зашла в свою комнату и свернулась на кровати калачиком.

Не было даже слез.

Как не было и будущего.

18

2012 г.

— Ты ошиблась, Дана, — вздохнул Анатолий, моя посуду.

Странно это было видеть мужчину в дорогой, хоть с виду и простой одежде, который мыл тарелки, закатав рукава рубашки до локтей. Женщина в какой-то момент дернулась, чтобы помочь, но он лишь отрицательно покачал головой, кивком указав на стул.

— Не знаю… — она устало опустила голову на руки, лежавшие на столе и обвела взглядом огромную пустую кухню отеля, выглядевшую жутковато. Свет горел только над тем местом, которое занимали они двое, выхватывая плиту, мойку и стол.

— Я прожила в том доме, в горах, два с половиной месяца… от него хоть что-то осталось?

— Нет, — он отрицательно покачал головой. — Марат следов не оставляет…

— А… — женщина невольно втянула воздух грудью, — а… Геля?

Анатолий ничего не сказал, только на секунду руки перестали натирать тарелку, опустились в раковину. Дана все поняла без слов. И почувствовала укол в груди — острый, злой, болезненный.

Ангелина. То ли друг, то ли враг. Охранница, тюремщица, сиделка, пожилая женщина, всецело преданная семье Ярова.

И ей, как оказалось.

Ангелина, которая зорко следила, чтобы Дана не покидала территорию дома, впрочем, это было сложно сделать. Дом на склоне горы, около быстрой и громкой горной реки был почти неприступен. С одной стороны, его окружали скалы, с другой — леса. И захочешь сбежать — не рискнешь. Заблудиться, упасть, свернуть себе шею в тех местах было проще простого. Единственная гравийная дорога, ведущая к нему была под зорким вниманием — Яров на охрану не поскупился.

Ангелина, которая ухаживала за ней, когда она металась в горячке, подхватив грипп. Две ночи провела у кровати, обтирая лицо холодным полотенцем.

Ангелина, за которой ухаживала сама Дана, когда та упала и