Подонки «Найди и возьми» - Кейт Блейз

— А если я откажусь?

— Тогда я уйду. — Он пожал плечами. — Но ты останешься одна. С тем, что видела. С мыслями о том, что будет, если я решу, что ты опасна.

— Ты угрожаешь мне?

— Предупреждаю.

Она смотрела на него, чувствуя, как внутри всё обрывается. Он прав. Она в ловушке. Полиция не поможет, сбежать не получится, а он... он единственный, кто может её прикрыть.

— Хорошо, — выдохнула она сквозь зубы. — Но если ты соврёшь — я тебя убью. Сама. Прямо здесь.

Он усмехнулся — но в глазах мелькнуло что-то, похожее на уважение.

— Договорились. Начинай.

Они оба знали, к чему всё идёт. Эта игра была лишь ритуалом, танцем, в котором каждый шаг приближал их к неизбежному. Лив ненавидела себя за то, что поддаётся, но где-то глубоко, под слоем стыда и злости, уже пульсировало предвкушение. Хантер видел это в её глазах — и упивался своей властью.

— Почему ты пришёл именно сейчас? — спросила она.

— Потому что после того раза я не могу перестать о тебе думать. Это бесит. Но я здесь.

Он стянул футболку через голову, отбросил на пол. Обнажился торс — широкие плечи, рельефные мышцы, татуировки, уходящие вниз. Лив смотрела, не в силах отвести взгляд. Он перехватил этот взгляд и самодовольно усмехнулся.

— Теперь я спрашиваю, — сказал он, нависая над ней. — Что ты чувствовала в подсобке?

— Ничего, — выдохнула она слишком быстро.

Он смотрел, как она врёт, и внутри разливалось тёмное удовлетворение. Каждое её «нет» звучало для него как «да», каждая ложь была прелюдией, шагом ближе к тому моменту, когда она сдастся. Он не спешил. Он смаковал эту игру, как дорогой виски — медленно, с наслаждением, чувствуя, как напряжение между ними нарастает с каждым сброшенным лоскутом ткани.

— Врёшь. — Его глаза потемнели. — Твои глаза всегда выдают тебя. Они темнеют, когда ты злишься. И загораются, когда хочешь меня. Сейчас они горят.

Он рванул ткань топа. Та треснула по шву, обнажая грудь в простом хлопковом бюстгальтере. Лив ахнула, прикрываясь руками.

— Не прячься. — Его голос стал ниже, тягучее. — Твой ход.

Она сглотнула, собираясь.

— Почему ты не защитил меня на вечере?

Он посмотрел на неё спокойно.

— Потому что мне нужна была твоя реакция. Ты уничтожила их лучше, чем я мог мечтать.

Он расстегнул джинсы, стащил их, остался в боксерах и носках.

— Ты использовал меня.

— Да. — Он даже не моргнул. — Теперь я. Тебе понравилось то, что было в подсобке?

— Нет, — выдохнула она.

— Врёшь.

Он рванул её шорты вниз. Те упали к её ногам. Она осталась в трусах, бюстгальтере и носках.

— Твой ход, — выдохнул он, глядя ей в глаза.

Она задыхалась от ярости и возбуждения.

— Что ты ко мне чувствуешь на самом деле?

Он шагнул ближе, почти вплотную. Его лицо оказалось в сантиметре от её.

— Ты как наркотик, Лив. Меня тянет к тебе, даже когда я знаю, что ты меня уничтожишь. Я хочу тебя. Всю. Целиком. И это пугает.

Он замолчал, глядя ей в глаза. А потом медленно, не спеша, наклонился и стянул сначала один носок, потом второй. Отбросил их в сторону. Теперь он стоял перед ней в одних боксерах.

— Ты дрожишь, — прошептал он, проводя пальцем по её ключице, вниз, к груди.

— От тебя.

Он улыбнулся. —Спрашивай.

«Зачем я это делаю? Почему не могу просто оттолкнуть его, ударить, выгнать?» — мысли в голове Лив путались, тонули в жаре, разливающемся по телу. «Потому что хочешь. Потому что это тело, эта кожа, этот запах — они сводят с ума. И он знает. Он всё знает.»

Она смотрела на него, чувствуя, как его близость сводит с ума.

— Ты... ты хочешь быть со мной? Или это просто игра?

Он посмотрел долгим взглядом.

— Я не знаю, что это. Но я здесь. Я не ухожу. Этого достаточно?

Он стянул боксеры, оставшись полностью обнажённым. Она смотрела на него — голого, возбуждённого, опасного. Член стоял твёрдо, и она задержала взгляд дольше, чем следовало. Он поймал этот взгляд и усмехнулся — медленно, хищно.

— Теперь я спрашиваю. — Его голос упал до шёпота. — Ты хочешь меня?

Она сглотнула. Посмотрела в его глаза.

— Нет.

— Врёшь.

Он рванул её трусы. Ткань треснула по шву, обнажая её полностью. Она стояла перед ним голая, в одних носках, и её тело выдавало всё, что она пыталась скрыть: соски предательски торчали, дыхание сбилось, между ног пульсировало желание, влага уже стекала по бедру. Он видел это. Усмехнулся.

— Твоё тело честнее тебя. — Он провёл пальцем по её животу вниз, почти касаясь самого сокровенного. — Оно уже ответило. Но я жду твоего хода.

Он задавал вопросы не для того, чтобы узнать правду. Ему было плевать на ответы. Он хотел слышать, как она врёт, видеть, как краснеет, чувствовать, как учащается её дыхание. Каждый её отказ был ещё одним кирпичиком в стене, которую они вместе строили — чтобы потом с наслаждением разрушить.

Она молчала. Только смотрела на него, ненавидя и желая одновременно. Сердце колотилось где-то в горле.

— Чего ты добиваешься? — выдохнула она. — Всей этой игрой? Ты уже получил от меня всё, что хотел.

— Я добиваюсь правды, — сказал он тихо. — Твоей правды. Потому что когда ты врёшь, я это вижу. И меня это заводит ещё сильнее.

Он шагнул ближе, нависая, создавая клетку из своих рук, опираясь на дверь по обе стороны от её головы. Его лицо оказалось в сантиметре от её. Он пристально всматривался в её глаза, следя за реакцией, как за подопытным кроликом.

— Нравится то, что видишь?

Она дёрнулась, отворачиваясь, но он не позволил.

— Нет, — выдохнула она.

— Врёшь. — Он провёл пальцем по её скуле, заставляя повернуть лицо обратно. — Ты смотришь так, будто голодала всю жизнь, а я — единственное блюдо на столе.

— Самомнение у тебя будь здоров.

— А ты всё врёшь. — Он усмехнулся, переводя взгляд вниз, к её ногам. — Кстати, о вранье. Ты до сих пор в носках.

Она опустила глаза. Белые носки, единственное, что осталось