Подонки «Найди и возьми» - Кейт Блейз

— Дочка, — выдохнула она.

— Мам.

Потом мать отстранилась и перевела взгляд на Хантера.

— А это?

— Это... — Лив замялась. — Это Хантер. Мой... друг.

Мать смотрела на него внимательно, цепко. Она явно была не дура и видела, что этот парень не из их мира. Дорогая машина, дорогая одежда, эта уверенность, от которой за версту разило деньгами и чем-то ещё — опасным, чужим.

— Проходите, — сказала она просто. — Завтрак на столе.

В доме пахло свежей выпечкой, корицей и уютом. Мать хлопотала у плиты, то и дело поглядывая на нежданного гостя. Хантер сел за стол с идеальной вежливостью, принимая тарелку.

— Спасибо, Линда.

— Линда, — мать усмехнулась. — Приятно познакомиться, Хантер.

Она налила чай, поставила перед ним. Хантер автоматически подвинул чашку ближе к себе — жест человека, привыкшего, что всё делают для него. Мать заметила. Ничего не сказала, но взгляд её стал чуть холоднее.

— Лив, помоги мне на кухне, — позвала она.

На кухне мать тихо спросила:

— Он всегда такой?

— Какой?

— Привыкший, что весь мир крутится вокруг него.

Лив промолчала. Смотрела на мать — похудевшую, с тёмными кругами под глазами, но всё ещё красивую, всё ещё сильную. Сколько та вынесла за эти годы? Работу в закусочной, болезни, вечную нехватку денег. А теперь ещё и это — дочь, притащившая в дом хищника.

— Ты в порядке, дочка? — спросила мать, заглядывая ей в глаза.

«Нет», — хотела сказать Лив. «Я запуталась. Я боюсь. Я не знаю, кто я теперь».

— В порядке, мам. Всё хорошо.

— Я тебя знаю. Когда у тебя всё хорошо, ты не сжимаешь кулаки так, что костяшки белеют.

Лив разжала пальцы.

— Мам, как ты себя чувствуешь? — перевела она разговор.

— Хорошо, дочка. Всё позади. Операцию сделали, страховая оплатила, даже нашлись какие-то благотворители... — мать улыбнулась. — Люди помогли, не ожидала даже.

Лив замерла. Бросила взгляд в сторону гостиной, где сидел Хантер.

— Мам, давай не сейчас. Он может услышать.

Мать проследила за её взглядом и кивнула.

— Ладно, иди. Завтрак стынет.

Вечер опустился на городок быстро. Стемнело, зажглись редкие фонари. Лив помогала матери на кухне, когда во дворе послышался знакомый гул мотора.

— Отец приехал, — сказала мать, вытирая руки.

Лив выбежала во двор. Из пикапа вылезал Дэн Морган — высокий, жилистый мужчина с сединой в волосах и руками, навсегда испачканными машинным маслом. Он обнял дочь крепко, по-медвежьи, от него пахло бензином, табаком и потом — привычный, родной запах.

— Дочка, — голос хриплый, усталый. — Соскучился.

— Пап, я тоже.

Он заметил чёрный «Бентли» у калитки. Бровь поползла вверх.

— Это чья зверюга?

— Моего... знакомого.

— Знакомого? — Дэн смотрел на дочь. — Лив, что за...

— Пап, давай потом. Он внутри.

Они зашли в дом. Хантер сидел на кухне, пил чай, который ему налила мать. При виде отца Лив напряглась.

Дэн остановился в дверях. Смотрел на Хантера долгим, тяжёлым взглядом. Тот выдержал его спокойно, даже с лёгкой усмешкой.

— Здравствуйте, — сказал Хантер. — Я Хантер.

Дэн молчал. Перевёл взгляд на жену, которая светилась, на дочь, которая была напряжена, как струна. Потом снова на Хантера.

— Механик, — сказал он наконец. — Я сразу вижу, когда машину собирали на скорую руку. И людей тоже.

— Пап! — Лив покраснела.

— Что? — Дэн прошёл к столу, сел. Скрипнул старый стул. — Я ничего не сказал. Просто констатировал факт.

Хантер усмехнулся:

— Вы правы, мистер Морган. Во мне много чего собрано на скорую руку.

— А вот это уже интересно, — Дэн принял от жены тарелку с ужином. — Самокритика — редкое качество. Особенно у таких, как ты.

— Таких — каких?

— Богатых. Наглых. Привыкших получать всё сразу.

— Пап, хватит, — шикнула Лив.

— Нет, пусть говорит, — Хантер откинулся на спинку стула. — Я слушаю.

Дэн смотрел на него изучающе. Потом перевёл взгляд на дочь — и в этом взгляде была боль, тревога и что-то ещё, чему Лив не могла подобрать названия.

— Ладно, — сказал он тише. — Ешьте давайте.

Ужин прошёл в напряжённой тишине. Мать пыталась разрядить обстановку, рассказывала про соседей, про погоду, но Дэн молчал, только поглядывал на Хантера. А тот вёл себя идеально — помогал убирать со стола, отвечал на вопросы матери, даже шутил. Но Лив видела, как он напряжён. Как сжата его челюсть. Как он смотрит на отца — не враждебно, но с каким-то странным... уважением?

После ужина Дэн вышел во двор. Лив нашла его у пикапа. Ночь была тёплой, пахло травой и бензином. Где-то вдалеке лаяла собака. Отец опирался на капот старой машины, смотрел на звёзды. Его руки — шершавые, в вечных масляных пятнах — лежали на холодном металле.

— Пап.

Он обернулся.

— Ты спишь с ним? — спросил прямо.

— Пап!

— Лив, я не слепой. Он на тебя смотрит так, будто ты его вещь. И ты позволяешь.

— Ты не понимаешь.

— Тогда объясни.

Лив молчала. Что она могла объяснить? Что он её насиловал, а теперь она сама не понимает, что между ними? Что ненавидит его и хочет одновременно? Что боится признаться себе, что в его объятиях ей спокойно?

— Он опасен, — тихо сказал Дэн. — Я таких за версту чую. Двадцать лет в гараже — научился видеть людей насквозь. Он сломанный, дочка. И он сломает тебя, если ты позволишь.

— Я не позволю.

— Уже позволяешь.

Он ушёл в дом, оставляя Лив одну во дворе. Она смотрела на звёзды и чувствовала, как по щекам текут слёзы — злые, бессильные.

А в доме, на кухне, мать встретила мужа вопросом:

— Ну что скажешь?

— Он её не отпустит, — Дэн сел за стол, устало потёр лицо. — И она не уйдёт. Беда.

Мать вздохнула.

— Значит, будем рядом, когда понадобимся.

— Всегда рядом, — кивнул Дэн.

Глава 27. Теснота

Ночь накрыла городок тишиной. Мать постелила в зале, достала чистое бельё, подушку.

— Хантер, диван раскладной, удобный, — сказала она. — Я сейчас постелю.

— Спасибо, — ответил он спокойно. — Но я буду спать в комнате Лив.

Тишина повисла в