Подонки «Найди и возьми» - Кейт Блейз

Лив задохнулась от злости. Она перевела взгляд на дверь — там, за ней, спали родители. Мать, которая ещё неделю назад лежала под капельницей. Отец, который вставал в пять утра, чтобы прокормить семью. Они не выдержат удара. А она?

— Не смей говорить про них!

— Я говорю факты. — Он сжал её плечо. — Мы уезжаем. Немедленно.

— Нет.

Тишина повисла между ними. Хантер смотрел на неё долгим, тяжёлым взглядом. Потом процедил сквозь зубы:

— Тогда я увезу тебя силой. Прямо сейчас. Будешь орать — разбудишь родителей. Хочешь объяснять им, почему твой «друг» тащит тебя из дома посреди ночи?

Лив замерла. Он не шутил. Она видела это по его глазам — холодным, решительным, готовым на всё.

— Ты... — выдохнула она. — Ты реально готов это сделать?

— А ты сомневалась?

Она смотрела на него и понимала, что проиграла. Не потому что слабее. Потому что он прав — если начнётся заварушка, родители окажутся в эпицентре. А она не могла этого допустить.

— Ладно, — голос дрогнул. — Ладно. Но... не сейчас. Дождись утра. Я не хочу, чтобы мать проснулась от того, что мы срываемся посреди ночи. Ей нельзя волноваться.

Хантер смотрел на неё. Внутри всё кипело — хотелось схватить её, утащить силой, запереть в машине и увезти куда подальше. Но она смотрела на него так, что слова застревали в горле. Она боялась не за себя — за них.

И он понял. Впервые в жизни понял, что значит бояться за кого-то другого.

— Утром, — выдавил он. — Рано. Чтоб к восьми мы уже выехали.

— Договорились. — Лив отвернулась, пряча лицо. — И ещё... Держись на расстоянии сегодня. Я не хочу, чтобы ты лез ко мне в кровать.

— Я и не собирался, — усмехнулся он, но как-то без обычной издёвки. — Диван переживу одну ночь.

Он вышел из комнаты, тихо прикрыв дверь. Лив осталась одна, глядя на экран телефона.

Утро встретило их серым небом и запахом сырости. Лив проснулась от первого света, пробивающегося сквозь занавески. Не спала. Всю ночь смотрела в потолок, прислушиваясь к каждому шороху.

Она спустилась на кухню, когда мать уже хлопотала у плиты. Пахло свежим кофе и тёплыми булочками — тем, чем пахло здесь всегда, сколько она себя помнила.

— Дочка, вы так рано? — Линда обернулась, вытирая руки о фартук. В её глазах мелькнула тревога, но она улыбнулась, стараясь не показывать. — Я думала, вы хотя бы до обеда побудете.

Лив подошла, обняла её, чувствуя, как внутри всё сжимается. Мать пахла домом — тем, чего у неё самой никогда не будет.

— Мам, — голос сорвался. — Планы изменились. Нам нужно возвращаться. Срочно.

Мать замерла. В её глазах мелькнула тревога — та самая, которую Лив знала с детства.

— Что-то случилось, дочка?

— Нет-нет, — Лив заставила себя улыбнуться. — Всё в порядке. Просто... дела в университете. Я потом всё расскажу, хорошо? Не волнуйся.

Мать смотрела на неё долгим взглядом. Она явно не верила. Но кивнула.

— Хорошо, дочка. Как скажешь.

Она уже хотела что-то добавить, когда на кухню вошёл Дэн. Остановился в дверях, перевёл взгляд с жены на дочь. Потом кивнул Лив:

— Провожу.

Они вышли во двор. Утро было холодным, трава блестела от росы. Дэн остановился у старого пикапа, закурил.

— Он тебя обижает? — спросил прямо, глядя куда-то в сторону.

— Пап, нет.

— Лив, я не слепой. — Он повернулся к ней. — Ты вся дрожишь. И не от холода.

— Я не могу тебе объяснить. — Она смотрела на его руки — шершавые, в вечных масляных пятнах. Руки, которые держали её, когда она училась ходить. — Пока не могу. Но я справлюсь.

Дэн долго молчал. Потом взял её за плечи, притянул к себе.

— Ты знаешь, где нас искать, — сказал он тихо. — Всегда. Что бы ни случилось.

Лив кивнула, сглатывая ком в горле. Хотелось кричать, что она не хочет уезжать, что боится, что что-то случится. Но она просто кивнула.

— Знаю, пап.

Из дома вышел Хантер с рюкзаком. Дэн перехватил её взгляд, чуть заметно покачал головой. Не сейчас.

— Береги её, — бросил он Хантеру.

— Буду.

Дэн усмехнулся — горько, безрадостно — и ушёл в дом, не оглядываясь.

Дорога обратно заняла те же три часа, но показалась вечностью. Лив смотрела в окно на бесконечные поля, на серое небо, на редкие машины, обгоняющие их. Мысли путались. Мать, отец, сообщение, Хантер — всё смешалось в один тягучий ком, который давил изнутри.

Хантер молчал. Только изредка бросал на неё быстрые взгляды — проверял, жива ли. Она не отвечала. Говорить не хотелось. Да и о чём?

Они остановились у общежития. Лив вышла, достала рюкзак. Хантер вышел следом, обошёл машину, встал напротив.

— Ты теперь из комнаты не выходишь, — сказал он, глядя на неё в упор. В его глазах было что-то, чего она раньше не видела: не приказ, не угроза. Просьба? — Если что — сразу звони.

— Ок, — кивнула Лив.

Она уже почти вошла в дверь, когда обернулась. Хантер стоял у машины, смотрел ей вслед. Тень, ветер, он — всё слилось в одно.

Она зашла внутрь и только тогда позволила себе выдохнуть.

Глава 29. Последний разговор

Хантер сидел в машине, глядя на окна общежития. Лив уже зашла, но он всё ещё чувствовал её присутствие рядом. Странно. Раньше такого не было. Никто не оставлял после себя этого липкого чувства — будто часть его осталась там, с ней.

Телефон завибрировал, вырывая из мыслей. Он взглянул на экран — отец. Грэм Рейн никогда не звонил просто так.

Пальцы сжали руль. Первым желанием было сбросить. Нахрена ему это надо? Ещё порция унижений? Но палец замер над кнопкой. Что-то в этом звонке было другое — слишком поздно, слишком... тихо.

— Слушаю.

— Приезжай, — голос отца звучал глухо, без обычной властности. — Надо поговорить.

— Мы уже всё сказали друг другу.

Пауза. Длинная, тяжёлая. Хантер слышал в трубке дыхание — неровное, с хрипотцой.

— Приезжай, Хантер. — Голос дрогнул. — В последний раз.

Хантер сжал