Не выйдешь сухой - Лера Титова

Не двигалась — просто лежала, тяжёлая, горячая, как клеймо. Тина не открывала глаз. Слышала его дыхание — ровное, спокойное, чувствовала его тепло, его запах, его присутствие. Ян не спал. Он ждал, когда она проснётся, чтобы начать.

— Ты не спишь, — сказал он.

— Уже нет.

— Я хочу тебя.

— Я знаю.

Он перевернул её на спину, навис сверху, опёрся на локти. Тина открыла глаза — в полумраке спальни его лицо казалось высеченным из камня. Серые глаза, твёрдые скулы, губы, которые она хотела целовать каждую секунду.

— Сегодня важный день, — сказал он.

— Я помню.

— Ты поедешь к Арно. Передашь ему ложную информацию. Будешь играть роль.

— Я умею.

— Знаю. Поэтому я хочу, чтобы перед отъездом ты запомнила, чья ты.

— Я твоя.

— Докажи.

Он не ждал ответа. Наклонился, поцеловал её в губы — не нежно, не требовательно, а так, как целуют врага перед боем: глубоко, жадно, с языком, с напором. Тина ответила, вцепилась в его плечи, притянула ближе. Его язык скользнул в её рот, встретился с её языком, сплёлся с ним. Она застонала.

Он оторвался от её губ, спустился к шее. Поцеловал яремную ямку — кончиком языка, легко, потом сильнее, втянул кожу, оставил красный след. Тина выгнулась, вцепилась в простыни.

— Не оставляй следы, — прошептала она. — Арно увидит.

— Пусть видит. Пусть знает, что ты моя.

Он спустился ниже. Ключицы — сначала левая, потом правая. Потом грудь.

Его губы нашли сосок. Он взял его в рот — не сразу, сначала обвёл языком вокруг, почувствовал, как он затвердел, как Тина выгнулась навстречу. Потом втянул — сильно, почти до боли. Она застонала.

— Хорошо? — спросил он, не отрываясь.

— Да.

— Что хорошо?

— Твой рот. Твои губы. То, как ты…

Он сжал сосок зубами — не сильно, но ощутимо. Тина вскрикнула.

— Не говори. Чувствуй.

Он перешёл на второй сосок. Та же игра — язык, губы, зубы. Тина теряла голову. Она хватала ртом воздух, впивалась ногтями в его спину, оставляла красные полосы. Он не останавливался.

Одна его рука скользнула вниз — по животу, по лобку — и оказалась между её ног. Два пальца вошли внутрь легко — она была мокрой, готовой, открытой. Он двигал ими медленно, не торопясь, растягивая удовольствие. Большой палец массировал клитор — круговыми движениями, с нажимом, то ускоряясь, то замедляясь.

Тина кончила почти сразу. Волна накрыла её с головой — судорога, крик, слёзы на глазах. Она не ожидала, что так быстро. Её тело выгнулось дугой, пальцы вцепились в его плечи, ноги обхватили его талию.

— Ты кончила, — сказал он.

— Да.

— Без разрешения.

— Прости.

— В следующий раз спросишь.

Он вынул пальцы, поднялся, встал на колени между её ног. Его член был твёрдым, стоял почти вертикально, головка блестела в тусклом свете. Тина смотрела на него и чувствовала, как внутри всё сжимается от желания.

— Хочешь? — спросил он.

— Хочу.

— Чего?

— Хочу, чтобы ты был во мне.

— Где?

— Внутри. Глубоко.

Он приставил головку ко входу. Поводил — вверх-вниз, собирая её влагу, дразня. Тина закусила губу, чтобы не умолять.

— Попроси, — сказал он.

— Пожалуйста, войди в меня.

— Не так.

— Пожалуйста, Ян. Я хочу тебя. Я хочу чувствовать тебя внутри. Я хочу, чтобы ты заполнил меня. Пожалуйста.

Он вошёл.

Медленно. На сантиметр. Остановился. Вышел. Вошёл снова — глубже. Тина застонала.

— Не мучай меня, — прошептала она.

— Я не мучаю. Я наслаждаюсь.

Он вошёл до конца. Тина вскрикнула — от того, как растянуло, от того, как наполнило. Он замер, давая ей привыкнуть. Она чувствовала каждый миллиметр, каждый удар его пульса внутри себя.

— Двигайся, — попросила она.

— Не торопись.

— Я не могу ждать.

— Можешь. Ты будешь ждать столько, сколько я скажу.

Он начал двигаться — медленно, плавно, выходя почти полностью и снова погружаясь. Тина сходила с ума от этой медленности. Она хотела быстрее, глубже, жёстче. Но он не давал. Он контролировал каждое движение, каждый вздох, каждый стон.

— Быстрее, — попросила она.

— Нет.

— Пожалуйста.

— Скажи, кто твой хозяин.

— Ты.

— Кому ты принадлежишь?

— Тебе.

— Что ты готова сделать, чтобы я ускорился?

— Всё.

— Всё — это слишком много. Назови одно.

— Я готова забыть, что я вообще существовала до тебя.

Он ускорился. Резко, жёстко, глубоко. Тина закричала — не от боли, от облегчения. Он вбивался в неё, держа за волосы, прижимая лицом к подушке. Она царапала простыни, теряла голос, теряла себя.

Он ускорился.

Он вышел из неё. Перевернул на живот. Приподнял бёдра — она встала на четвереньки. Вошёл сзади — резко, глубоко, без предупреждения.

Он вцепился в её бёдра, пальцы надавили до синяков. Двигался жёстко, как поршень — вбиваясь в неё с каждым толчком. Она уткнулась лицом в подушку, кричала в неё, кусала ткань.

Он кончил. Горячо, глубоко, с рыком, от которого у Тины мурашки побежали по коже. Она чувствовала, как пульсирует внутри, как наполняет её. Кончила сама — от этого ощущения, от его веса на ней, от того, что он не вышел.

Они лежали. Тяжело дышали.

Он выдохнул ей в затылок:

— Теперь ты моя. Навсегда.

— Я всегда была твоей, — ответила она. — Ты просто не хотел замечать.

Он перекатился на спину, убрал её на плечо. Тина прижалась к нему, обняла за талию.

— Ян.

— Мм?

— Я поеду к Арно. Передам ему ложную информацию. Сделаю вид, что боюсь. Что хочу работать на него.

— Ты не боишься?

— Боюсь. Но я сделаю это.

— Я знаю.

— А ты что будешь делать?

— Готовить ловушку.

— Ты придёшь за мной, если что-то пойдёт не так?

— Всегда.

Он поцеловал её в лоб. Тина закрыла глаза.

Через час она уехала. Ян остался один.

Война начиналась.

Глава 32. Тина — прошлое. Арно показывает ей фото Яна

Это было за две недели до той вечеринки, где она впервые увидела Яна вживую.

Тина сидела в офисе Арно — том самом, с тёмными стенами, кожаными креслами и запахом дорогого табака. Она уже была у него несколько раз — обсуждали детали заказа, сумму, сроки. Арно говорил, она слушала. Он спрашивал, она отвечала. Он улыбался, она не верила этой улыбке.

— Сегодня я покажу тебе его, — сказал Арно, доставая из ящика стола конверт. — Смотри. Запоминай. Это твоя цель.

Он высыпал фотографии на стол — десяток снимков, чёрно-белых, любительских. Снято издалека, через окно, в толпе. Тина наклонилась, рассматривая.

На первой фотографии мужчина выходил из дорогого ресторана — высокий, широкоплечий, светлые волосы,