Ненужная жена ледяного генерала - Юлий Люцифер

солнечном свете.Дверь открылась.Верхняя комната Седьмой башни была не похожа на военный зал, архив или комнату прежних жен.Она была пустой.Круглая, высокая, с окнами на все стороны крепости. В центре — каменный круг, в котором не было ни чаши, ни трона, ни стола. Только тонкие линии, ведущие к семи башням. На стенах — имена.Не портреты.Имена.Тысячи имен, вырезанных мелко, в несколько рядов, уходящих вверх до самого потолка. Солдаты, дети, слуги, генералы, прачки, писари, жены, печники, лекарки, стражники. Карн-Эйд помнил всех, кто когда-то был принят внутрь как свой.И многие строки были повреждены.Некоторые покрыты инеем. Некоторые пустыми царапинами. Некоторые заменены одинаковыми знаками, похожими на снежинки.Ронновые печати.— Светлые башни, — прошептал Сайрен.Он подошел к стене и коснулся одного имени.— Это мой первый наставник по мечу.Рядом с именем был ледяной нарост.— Он умер?— Да. Но имя не должно быть таким.Я подошла к другой стене.Нашла: Эрная Вальт.Ее имя светилось слабо, но светилось.Ниже — Мирса Сайн, Ольда Рейнт, Савина Керн. Те, чьи рамы мы смогли вернуть, теперь были видны и здесь.А дальше…Лиора Невант.Имя было вырезано глубоко.Слишком глубоко, будто башня пыталась удержать его от ножа. Вокруг — следы повреждения. Синий лед, серые трещины, тонкая чужая печать, почти незаметная.Сайрен встал рядом.— Твое имя.— Ее имя, — сказала я.— И твое тоже.Я хотела возразить.Но башня вдруг отозвалась теплом под ногами.Не спорь с тем, что держишь.Я замолчала.Сайрен коснулся края повреждения, но тут же отдернул руку.— Чужая печать.— Ронн?— Не только. Здесь военная власть тоже.— Лаувен.— Да.Из центра комнаты поднялся свет.Сначала тонкий, потом шире. Он сложился в новую память.Не свадьба.Не Возвратный двор.Ночь.Верхняя комната Седьмой башни. Прежняя Лиора стоит у стены с именами. Она держит руку на своем имени и шепчет:— Если меня не услышат, пусть услышат ту, кто придет после.У меня перехватило дыхание.Ту, кто придет после.Она знала?Или чувствовала?Дверь открывается.В комнату входит Веста.Я резко выпрямилась.Видение Весты было моложе. Не как на свадьбе — стоп.На свадьбе ее не было.Или…Веста в памяти башни выглядела совсем молодой. Лет семнадцать? Восемнадцать? Не снежная лекарка крепости, не уважаемая Роннель. Ученица. На ее платье еще нет нынешних знаков, только маленькая родовая снежинка у воротника.Она стоит у двери и смотрит на прежнюю Лиору.— Вы не должны были сюда подняться, — говорит она.Прежняя Лиора оборачивается.— А ты не должна знать, где эта лестница.Веста улыбается.Молодо.Но уже так же мягко и страшно.— Мой род знает все двери, которые пора закрыть.Я почувствовала, как Сайрен рядом застыл.— Сколько ей было тогда? — спросила я.Он не ответил.Потому что считал.Потому что понимал.Веста не должна была быть здесь.Не в эту ночь.Не с этим доступом.Не у имени Лиоры в Седьмой башне.Видение продолжалось.За спиной Весты в дверном проеме появился еще один силуэт.Не Лаувен.Не Хайр.Женщина в темном плаще с серебряным знаком Роннель на груди.Веста сказала:— Мама, она уже оставила след.Женщина подошла ближе.И положила руку на имя Лиоры Невант.Стена покрылась льдом.Прежняя Лиора вскрикнула, но не отступила.— Я все равно спрятала клятву, — сказала она. — Не в стене. Не в книге. Не в нем.Веста наклонила голову.— Тогда где?Прежняя Лиора посмотрела прямо туда, где сейчас стояла я.И улыбнулась.— В той, кто не станет молчать.Свет оборвался.Башня погрузилась в темноту.На стене рядом с моим именем вспыхнула новая строка.“Род Роннель вошел в Седьмую башню до назначения Весты лекаркой Карн-Эйда”.Сайрен медленно произнес:— Она была здесь до того, как я пригласил ее в крепость.Я смотрела на поврежденное имя Лиоры.— Значит, Веста пришла не лечить ваши печати.В темноте Седьмой башни проснулся тихий женский шепот. Не один голос — много.Эрная, Мирса, Ольда, Савина и те, чьи имена мы еще не вернули.Они произнесли почти беззвучно:— Она пришла закончить закрытие двери.

Глава 13. Род Роннель

Глава 13. Род Роннель

Шепот в Седьмой башне не смолкал.Он не становился громче, но от этого было только тяжелее. Женские голоса шли по стенам, по именам, по тонким золотистым прожилкам в камне. Они не просили мести. Не требовали крови. Не звали рушить крепость. В их шепоте была просьба куда страшнее: не дать лжи снова стать законом.Она пришла закончить закрытие двери.Я смотрела на свое имя — нет, на имя Лиоры Невант, вырезанное в стене так глубоко, будто башня держала его зубами. Рядом еще светилась новая строка:“Род Роннель вошел в Седьмую башню до назначения Весты лекаркой Карн-Эйда”.Сайрен стоял рядом, не двигаясь.На лице у него больше не было прежней железной уверенности. Осталась жесткость — она, кажется, была в нем не привычкой даже, а частью костей. Но теперь эта жесткость не закрывала глаза. Наоборот, держала его на месте, заставляя смотреть.— Я пригласил ее после сбоев печатей, — произнес он.Голос был низкий, глухой.— Она уже была здесь до этого, — сказала я.— Да.Одно короткое слово.И в нем было больше вины, чем в длинной речи.Я коснулась стены рядом с именем. Камень был теплым, но под теплом шевелился чужой холод: ронновая печать, тонкая, почти невидимая, въевшаяся в линию букв.— Ее мать тоже.— Лира Роннель, — сказал Сайрен. — Старшая ледяная лекарка южного рубежа. Умерла восемь лет назад.— Или так записано?Он повернул голову.— Ты думаешь, она жива?— Я думаю, в этой крепости слишком часто мертвым, пустым и несуществующим называют то, что кому-то мешает.Сайрен ничего не ответил.Мы оба смотрели на стену.Видение в башне показало Весту молодой. Слишком молодой, чтобы она случайно оказалась в закрытом сердце чужой крепости. И слишком уверенной, чтобы быть просто ученицей при матери.Мой род знает все двери, которые пора закрыть.Слова будто остались в воздухе.— Роннели не просто лечат печати, — сказала я. — Они ищут двери.— И закрывают их.— Не все. Только те, где живое не подчиняется расчету.Сайрен сжал пальцы.— Я позволил ей войти к очагу.— Да.— Дал доступ к лекарским печатям внутреннего круга.— Да.— И почти позволил поставить ее ленты детям.— Почти, — сказала я.Он посмотрел на меня.— Этого мало.— Зато уже не “слишком поздно”.Он принял и это.Не спорил.От этого внутри опять стало беспокойно. Я знала, как отбиваться от его приказов, от холода, от самоуверенности. Но его способность теперь слушать не делала прошлое мягче. Она просто мешала прятаться за простой ненавистью.Ортен ждал нас у подножия башни.Когда каменная дверь открылась, он не стал задавать вопросы сразу. Сначала посмотрел на наши руки. Мы все еще держались друг за друга.Я заметила это одновременно с ним и отняла ладонь.Сайрен не удержал.Ортен сделал вид, что ничего не заметил, за что я была ему