Избранные небесами - Анна Панкратова

Деймонд толкнул Харпер за себя, вызвал меч, готовый защищать, но Кейлус был занят братом.

— Сынок, дай им сразиться, — заметил Колд, что так и не шелохнулся. — Это дело грехов. Все мы понимаем, кто станет их лидером после всего: тот, кто победит сейчас.

Деймонд едва сдерживался, чтобы не рвануть на помощь лучшему другу, но знал, что сделает только хуже. Колд прав: людям не выстоять против грехов. Это битва бездушных созданий.

Феликс и Кейлус кружили по комнате. Использовали мечи и потоки. Бились яростно, на смерть, вот только убить друг друга не могли, лишь покалечить настолько, что один из них потеряет сознание. То один, то другой оказывались в проигрышной ситуации, но в итоге находили выход и силы продолжать бороться. И все продолжалось.

— Нам не надо помочь? — спросила Харпер, взволновано наблюдая за сражением.

— У Феликса все под контролем, — ответил Деймонд и не сдержал гордой улыбки. Друг достал Кейлуса, рассек ему грудь. На рубашке заалели пятна, Гнев покачнулся, стиснул зубы. Ярость горела в его глазах, губы изогнулись в дикой улыбке. Он не сдавался даже сейчас, когда его поток совсем ослаб, настолько он устал, столько крови потерял.

— Прости, брат. — Феликс схватил Кейлуса за руку и отсек у самого плеча. Кейлус взревел от боли, его поток взвихрился до потолка, но потух — вся его мощь сейчас направлена на тело, которому требовалось серьезное восстановление. — Ты сам виноват, что мне пришлось это сделать.

Феликс отсек Кейлусу вторую руку. Толкнул его обратно в круг, и Гнев упал на колени. Из ран и обрубков лилась кровь, пачкая белую соль. Феликс вытер губу, потом заметил, что у него сломан нос и вернул его на место. Харпер вздрогнула, слыша хруст.

— Ну? Пора! — известил Феликс, отходя к стене. Чуть не упал, обессиленный после сражения.

В комнату ворвалась Офелия в черном приталенном платье. С болью посмотрела на отца, закусила алую губу, но потом тряхнула головой и собралась с силами.

— Я беременна, папочка. — Она присела рядом с Кейлусом. Глаза того изумленно расширились, и сейчас он напоминал уставшего от жизни и изъеденного болезнью старика, но никак не опасного греха. — От Дэна, кстати. Выбрала его, чтобы увидеть непонимание и отчаяние в твоих глазах.

Офелия провела по щеке Кейлуса, тот зарычал от злости.

— Я ненавижу тебя. Знай: это я решила убить тебя. Они все здесь, потому что я решила тебя убить.

Робин передала кинжал Офелии, и жену тут же подхватил на руки Дженсен, настолько она ослабла.

— Просто вонзи в сердце, — тихо сказала Робин. — Все сделано.

Офелия взвесила оружие в руке. Встретилась взглядом с отцом в последний раз. Он понял, что она не шутит, понял, что его жизненный путь подошел к концу. Никакого страха, лишь… смирение.

— Будь лучшим родителем, чем я, — с трудом вымолвил Кейлус.

— Буду. — Офелия вонзила кинжал в сердце отца.

Кейлус дрогнул последний раз и… превратился в черный дым. Распался на атомы, частички магии, что вскоре создадут новое тело и личность, родив на свет следующего Гнева.

Свечи резко потухли, оставляя всех в тишине и безмолвном ужасе. Одежда Кейлуса опала на пол, в лужи крови и соль. Больше от него ничего не осталось.

Деймонд дрогнул, ощущая боль в ладони. Старый шрам мигом затянулся: его сделка с Кейлусом расторгнута. Он свободен.

Глава 8

Холода

Харпер нервно стучала пальцами по длинному столу, оглядывая собравшихся в одном из залов для совещаний в замке Тейлор. Уже не в праздничной одежде, но все еще с макияжем и прическами, ведь прошло не больше часа после убийства Кейлуса. Она поймала взгляд Офелии, та тут же отвернулась, всем видом показывая, что ей все равно.

Как она держится? Вопрос интересный. Харпер кинулась успокаивать ее истерику, едва все случилось. Офелия дала себе пять минут. Позволяла себя обнимать, гладить по голове, верила словам, что она все сделала правильно. А потом мигом надела маску, собралась с силами, чтобы никому не показать, как ей больно и тяжело на самом деле. Что бы Офелия не говорила, как бы не успела возненавидеть отца, она все еще оставалась его дочерью, все еще помнила детство и столетие, которое он всегда был рядом. Любил, как умел без души, поддерживал и заботился. Даже детей не давал ей рожать, ведь… берег от ошибки. Странным, невероятно жестокий способом, но ведь берег.

Харпер застегнула розовый худи, ведь после пережитых эмоций, постоянно кидало в дрожь. Нервно провела по ногам в джинсах, нахмурилась, начиная злиться. Сколько можно совещаться⁈ Давайте им просто скажут о наказании, поощрении или… что там еще можно с ними сделать теперь? Казнить? Отнять титулы? Кинуть в пещеру, где таится озеро Утраченных слез, чтобы они «развлекались» там до момента, когда можно будет забрать свиток?

Деймонд сидел рядом. Хмурый и уставший. Такой задумчивый, что, казалось, вовсе не замечал никого вокруг. Дженсен отпаивал Робин зельями, ведь та отдала все силы во время ритуала.

Феликс расхаживал по залу. Раны и синяки зажили, о случившемся напоминали взъерошенные волосы и кровь на одежде, ведь он не переоделся.

Солнце медленно уходило за горизонт, погружая зал для собраний в сумерки. Свет медленно сменялся на золотисто-розовый. Становилось темнее и темнее, но никто не решался зажечь свет. Словно подкрадывающаяся темнота могла укрыть их от невзгод, которые они навлекли на себя, решив убить одного из грехов.

Все обернулись, когда в зал вошел статный мужчина в старомодном костюме. Высокий, мускулистый, но годы отражались в его темных глазах, морщинах и седых волосах. Однако он держал гордую осанку, уверенно шагая по направлению к избранным.

— Благодарю, что пришел, — сказал Феликс и подал руку Голду. Смертному греху Алчности.

— Вы убили Кейлуса. Мы с Тейлор вам очень благодарны за это. — Голд обвел взглядом собравшихся, нахмурился. — Вон все, кроме избранных.

— Но… — начала было Робин, но заметила холодный взгляд Голда, его сжатые кулаки, ощутила горячий поток и склонила голову.

Нехотя, но вскоре из зала вышли лишние люди. Офелия долго оглядывалась, шла так медленно, словно верила, что про нее забудут, но Голд дождался, пока дверь не была плотно закрыта.

— Полагаю,