Избранные небесами - Анна Панкратова

— Да мы сами уже все придумали, — сказала Офелия. Она сидела, сложив нога на ногу, руки на груди, лицо недовольное настолько, словно ее силой тут держали ни за что. Ну, подумаешь отца убила? Он ее породил, она же его и убила! Зато Колд внимательно ее оглядел, свел вдруг брови, чуть отвернулся, пытаясь скрыть довольную улыбку.

— Помощь не помешает, — перебил Деймонд, вскинул руку, не давая Офелии разразиться тирадой. — Что с Гневом?

— Пока не появился. Магия клубится в его кабинете в замке сообщества. Блуд и Зависть вызвались его опекать и учить. Кто новая глава сообщества?

— Люди свободны, — ответил Феликс, пихая Офелию в плечо, ведь та снова хотела съязвить. — Если кто-то захочет выйти из сообщества — мы мешать не станем. Но те, кто решат бороться с нами со Смертью, сами выберут своего предводителя. Пока что этот титул по наследству перешел Офелии.

— Но я не хочу, — сквозь зубы сказала полу-грех. — У меня ребенок скоро будет, планирую насладиться материнством, а не этой фигней. Мои амбиции уснули на ближайшую сотню лет. Вот подрастет сын — завоюю мир.

Колд хмыкнул, но не прокомментировал диктаторские замашки Офелии. Перевел глаза на Харпер, и та покрылась мурашками, настолько холодно стало внутри.

— Никто не знает, где твоя мать. Никто не понимает до конца, кто она. Даже Кейлус не понимал, мы обсуждали ее с ним. Никто не знает, что от нее ждать и когда она вступит в игру. Ты должна это понимать.

— Понимаю, не волнуйтесь. Не зря три года пряталась от нее в Таиланде.

— Мирослава… ох. — Колд положил руки на стол, подался к Харпер. — Женщина не простая. Я лично искал информацию о ней, но не нашел ничего, кроме замужества и рождения дочери. В остальном она призрак. Будь осторожна.

— У нее есть те, кто сумеют ее защитить, — заметил Феликс. — Мы вместе уничтожим свитки. И Мирослава уснет на столетия: уничтожение свитков окончательно ее ослабит. Думаю, за это время мы сумеем понять, что с ней делать.

— Сумеем, верно. — Колд поднялся. Склонил голову в знак уважения. — Еще раз благодарю за убийство Кейлуса. Сами понимаете, у нас у всех были связаны руки: убийства грехов запрещены законом. Будет нужна помощь, информация — вы знаете, где меня найти.

Колд покинул зал, и стало теплее, а узлы на сердце развязались. Хоть ненадолго, но можно расслабиться.

И вернуться домой.

В фэнтези книгах мораль часто отличается от привычной нам. Она более жестока, но почти всегда справедлива. В выдуманных мирах люди убивают и не бегут потом от закона. Калечат, если человек заслужил. Казнят, когда совершается серьезное преступление.

И когда ты читаешь подобное, то воспринимаешь это нормально. Убивают ведь плохих персонажей, верно? Тех, кто заслуживает.

В жизни… Вроде помнишь, что сделал лично тебе убитый. Как он тебя травил, чтобы сделать бесплодной, планировал довести до самоубийства, а буквально на днях пытался силой привязать к себе, сделать своей покорной игрушкой, что не может перечить.

Еще и муж давно объяснил законы Мунфола. Здесь казнь — норма. Здесь не верят в карму, а сами совершают правосудие и не ждут, что преступник одумается, пока сидит в заточении. Не одумается ведь.

Тогда почему так паршиво на душе теперь? Когда Харпер приложила руку к убийству Кейлуса? Прекрасно ведь знает, что тот был бездушным грехом, злым и яростным, и рано или поздно убил бы их всех, сразу, как они перестали бы быть полезными.

Харпер поняла, что уснуть не сумеет. Осторожно вылезла из-под руки Деймонда (он старательно ее обнимал, словно боялся, что ее украдут у него), и отправилась в ванную, чтобы умыться холодной водой. Нервно оглядела себя в зеркале, пытаясь найти ответ на мучивший вопрос: почему так гадко от своего поступка? Избавили мир от тирана, но… но…

Харпер заметила позади себя тень и резко повернулась. Рука мертвого мужчины угодила в зеркало, от чего оно пошло трещинами. Вроде живой, но просвечивавший, вроде обычный, но не хватало эмоций. В глазах — пустота, хоть и в каждом движении ярость, словно кто-то другой наполнил отпечаток энергией и велел нападать. Далеко не старик, но лицо морщинистое, темные волосы, старомодный костюм и брюки на подтяжках: кажется, он умер очень давно.

— Да что тебе нужно? — взмолилась Харпер, уворачиваясь от нового удара. Как вообще можно победить в схватке мертвого? Ей бы соли… да побольше… а еще номер телефона Винчестеров!

Отпечаток мужчины схватил Харпер за шею, чуть приподнял, но тут же отпустил. Она чудом устояла на ногах, закашлялась, всерьез жалея, что выбрала ванную в конце коридора: никто ее не услышит и не придет на помощь.

«Не хотела быть девой в беде? Пожалуйста! Справляйся сама!» — бубнила про себя Харпер.

— Я не могу помочь тебе, — взмолилась Харпер, когда мертвый схватил ее за плечи и толкнул в стену. Глупые мысли, как полупрозрачный дух может становиться плотным, едва касается ее, тонули в страхе и усталости, от которой дико клонило в сон, даже сейчас, когда адреналин бурлил в крови.

Отпечаток схватил ее руку и ногтем отставил порез на вене. Харпер стиснула зубы, а из глаз брызнули слезы. Кровь на ногте смешалась с какой-то прозрачной жидкостью, и мужчина занес палец над раной. Посмотрел на Харпер, будто бы виноватый, а кровь капнула на рану. Жжение, слепящая вспышка.

Мертвый уложил Харпер на пол перед тем, как она оказалась в бреду.

Горел костер и ярко светила полная луна. Боль и крики, а песня-заклятие ведьм сливалась со звуками леса. Элизабет плакала, проводя кинжалом по своими венам вновь и вновь, без устали, страха, ведь знала зачем — приманить душу дочери, которую давно потеряла.

Ковен заплясал вокруг, а пламя взметнулось вверх, освещая каждую из них. Босые, в длинных платьях, юбки которых развевались от ветра и быстрых движений…

Харпер вынырнула из воспоминания на секунду, с такой силой заболело в груди. Дыхание сперло, слезы текли по бледному и взмокшему лицу…

Голоса ведьм сливались в единое целое, но слова распознать не выходило. Элизабет упала на колени, выронила кинжал, вконец обессиленная. Порыв ветра, и с нее слетела накидка, обнажая большой