Позволь съесть твою историю. Том 1 - Мён Соджон

– Я пока не готов рассказать обо всем Се Воль.

– Ты так и будешь…

– Но я хотел бы кое-что от нее услышать.

– Услышать?

– Когда я заметил, что ей трудно сопереживать другим, и узнал, что она постепенно меняется, решил, что хорошо ее понимаю.

Высокомерное предположение. Я не знал, почему или как произошли изменения. Она никогда раньше не рассказывала об этом.

– Но правда в том, что я до сих пор не знаю ее. Благодаря тебе я это понял. Поэтому я собираюсь потратить оставшееся время на то, чтобы узнать Се Воль получше. И тогда, возможно, смогу принять правильное решение.

Я почувствовал, как выражение лица Со Вон постепенно смягчается. Похоже, мой ответ оказался почти верным – она отвернулась и больше ничего не сказала. Время ужина подходило к концу. Это было ясно не по часам, а по багровому небу за горизонтом.

* * *

Я не видела Хе Сона и Со Вон весь ужин. Девушка написала, что не сможет составить компанию, так как у нее появились дела. Мы договорились заниматься вместе, и я надеялась увидеть хотя бы Хе Сона в библиотеке. Но его там не было. Несмотря на то что экзамен был уже не за горами, я не смогла заставить себя учиться и тупо уставилась в учебник. Когда я сильно уставала, бывало, что я засыпала прямо сидя. Похоже, сегодня был как раз такой день. Я знала, что, уснув в неудобной позе, увижу кошмар, и изо всех сил старалась не заснуть. Но ничего не вышло – я провалилась в сон.

Мама почти не обнимала меня. Если я расскажу кому-нибудь об этом, меня могут неправильно понять, приняв за сироту. Однако мои родители живы. До моего переезда в общежитие мы жили в одном доме. Когда я была маленькой, отец постоянно работал, а мама страдала от послеродовой депрессии. Она часто забывала меня покормить, не говоря уже о чем-то большем. Нормальный ребенок устроил бы истерику, начал бы плакать, требовать еды, но, по словам матери, я никогда этого не делала. Она даже думала, что я просто «хорошая девочка». Но как только мама убедилась, что я могу остаться одна и все будет в порядке, стала пренебрегать моим воспитанием еще больше.

Возможно, было бы лучше, если бы все на этом закончилось. Отец приходил домой поздно, но, каждый раз видя меня, обнимал с любовью. И мама могла быть ласковой, когда заботилась обо мне. Инцидент произошел примерно тогда, когда я уже была достаточно взрослой, чтобы пойти в детский сад. Мама начала понемногу выходить из депрессии и стала больше играть со мной. В один холодный зимний день, когда мы строили башню из кубиков, она вдруг упала в обморок.

– Се Воль… Подай мамин телефон…

Будучи еще в сознании, она указала на свой мобильный телефон и попросила принести его. Она боялась, что я испугаюсь, расплачусь, поранюсь… однако мое дальнейшее поведение развеяло все опасения. Я этого не помню, но она рассказывала, что я посмотрела на нее, на кубики и сказала спокойно, как ни в чем не бывало:

– Кажется, ты больше не можешь играть.

После этого я подбежала к книжному шкафу, достала комикс и села читать прямо перед потерявшей сознание матерью. Когда она пришла в себя, ее утешали парамедики и отец, пришедший с работы. Я же в недоумении наблюдала за происходящим, сжимая в руках комикс.

Мама так и не смогла оправиться после того дня. Она вспоминала об этом каждый раз, когда я делала что-то не так. Я мало что помню, но, судя по тому, что осталось в памяти, и моему нынешнему состоянию, история правдивая. В любом случае с того дня родители больше никогда не относились ко мне как к ребенку. Нет, они не воспринимали меня даже как человека. Для них я была монстром. Уверена, то же самое чувство я испытала при первой встрече с Хе Соном – и, возможно, мои родители ощущали его каждый раз, глядя на меня.

Большинство моих кошмаров связаны с прошлым, которое я даже не могу толком вспомнить. В них я вижу умирающих родителей. Внутренне я кричу, что должна им помочь, но мои ноги упрямо несут меня прочь. Затем картинка меняется, и я вижу себя, истекающую кровью. А родители так же, как и я, уходят, даже не взглянув в мою сторону. Я просыпаюсь лишь после того, как эти две сцены повторятся несколько десятков раз.

Когда я очнулась, библиотека была пуста. К счастью, ужин еще не закончился. Я торопливо заперла дверь, вышла и, взглянув в окно, увидела Хе Сона – он шел со стороны общежития. Я быстро спустилась на первый этаж и направилась ему навстречу.

– Лим Хе Сон, почему ты не пришел сегодня в библиотеку? Со Вон сказала, что у нее встреча.

– Мне нужно было поговорить с ней.

– Нужно было давно ей обо всем рассказать. Говорили о том, что ты ранее сказал мне?

– Вроде того. Раньше тебе было неловко рядом со мной. Сейчас, похоже, все в порядке.

Может, мне и было неловко, но я только что пережила кошмар. Мне нужен был кто-то, кто помог бы избавиться от этого тягостного чувства. Конечно, Хе Сон не человек. Но как бы странно это ни звучало, сейчас он был одним из самых близких мне людей.

– Просто вспомнила, как обняла тебя вчера. Подумав, поняла, что это было опрометчиво. Прости. Прости.

Едва я начала извиняться, как лицо Хе Сона изменилось. Он покраснел до ушей и стал избегать моего взгляда. Даже не зная причины, я все поняла по его реакции – ему было стыдно за тот вечер. Мне неизвестно, какое выражение лица у него было тогда, в темноте, но, возможно, парень выглядел именно так. Я знала о его прошлом, знала о его вине и могла бы упрекнуть его… но все это вдруг стерлось из головы. Потому что я пожалела, что не увидела этого смущенного взгляда раньше. Знаю, это неправильно. Знаю, что это неуважительно по отношению к мальчику из его прошлого. Но почему-то его ошибочный поступок не казался мне таким уж ужасным.

– Знаешь…

– А?

– Я ведь больше тебя не увижу после окончания школы?

Как изменится его выражение лица после моих слов? У меня не хватило смелости посмотреть ему в глаза, поэтому я упрямо смотрела в пол.

– Если ты не против, мы можем