Позволь съесть твою историю. Том 1 - Мён Соджон

– Ты пришла раньше, чем я думал.

– Сегодня мне не хочется ужинать с Се Воль.

– Она сделала что-то не то?

– Не твое дело.

Так было всегда. Несмотря на то что мы познакомились одновременно, Со Вон относилась ко мне иначе, чем к Се Воль, которая была человеком. Однако в последнее время ее отношение ко мне стало меняться. Не сказал бы, что она настроена дружелюбно, но враждебность проявлялась все реже.

– Почему ты не сказала Се Воль?

– О чем?

– О моем прошлом.

Со Вон поморщилась. Тяжело вздохнув, она провела рукой по нерасчесанным волосам, всем видом выражая нерешительность.

– Я до сих пор не понимаю.

– Что именно?

– Почему ты, будучи монстром, не решаешься съесть воспоминания Се Воль. И почему так на нее смотришь.

Получу ли я желаемый ответ, если отвечу честно? Сначала я пытался сказать что-то нейтральное, чтобы успокоить школьницу. Но стоило мне встретиться с ее твердым взглядом, как все заранее придуманные оправдания рассыпались.

Несмотря на свое прошлое, я оставался чудовищем. Со временем тяга к историям заглушила и стерла чувство вины. Я ел воспоминания только с разрешения. С тех времен у меня ничего не осталось, кроме этого обещания. Получив согласие, я пожирал воспоминания даже тогда, когда знал, что это может быть опасно для человека. Я жил так десятилетиями. Чтобы выжить, мне приходилось быть бесстыдным. Позже я научился различать вкусы историй и решил пробраться сюда, надеясь, что в школе смогу встретить самых разных людей.

А потом появилась Се Воль. За все это время никто, кроме нее, не понял, кто я на самом деле. Конечно, она была удивлена, увидев меня, но вместо того, чтобы убежать, отчитала меня за то, что я ел книги.

– Сначала я видел в ней просто человека, который может оказаться полезным. Какой монстр откажется от возможности полакомиться историей?

– Я поняла это сразу, как впервые вас увидела. И что дальше?

Сотрудничать с ней казалось разумным. У нее проблемы с эмоциями – а значит, меня не потянет к ее воспоминаниям. С ее помощью я мог бы питаться историями без особых сложностей, не причиняя никому вреда. Когда я осознал всю выгоду предложения, мне следовало догадаться и о том, что это может привести к непредвиденным последствиям.

– В какой-то момент я начал чувствовать себя странно. Я мог бы поддаться искушению, соблазнить ее словами и съесть историю. Но я не сделал этого.

Когда я впервые услышал о безответной любви Ю Хэ Рам, то подумал: «Если у нее не будет шанса, можно будет съесть эту историю». Но в итоге я приложил все усилия, чтобы она не опустила руки. И если бы Се Воль не сказала, что у девушки есть шанс, я бы не воспринял это всерьез. Я мог оспорить ее слова, но послушно последовал им. Если бы Се Воль была обычным человеком, я бы проигнорировал ее. Но она – не из тех, кого легко растрогать чужими чувствами. Тем не менее то, с какой решимостью она старалась сохранить чью-то любовь, показало: она тоже может быть такой. Поэтому я решил защищать чувства девушки так же, как это делала она.

– Мы с ней похожи. Она не может понять людей, но больше всех страстно желает испытать их эмоции.

Она одержима пониманием эмоций так же, как я – вкусами. Чем больше я старался уследить за ее стремлением разобраться в чувствах, тем чаще меня охватывало нечто, похожее на эмоции. Но я не мог понять – настоящие ли они или всего лишь их подобие. И чем больше времени я проводил в консультационном отделе, тем чаще это случалось.

– Поэтому я начал подражать ей. Мне казалось, что, возможно, я смогу узнать то, чего не понимал десятилетиями.

В тот момент, когда я впервые ощутил это чувство, голод отступил. Когда мне казалось, что я смогу справиться с ним, на поверхность всплыло давно забытое чувство вины. Услышав о проблемах Ян Чжи Хе и увидев ее, одиноко стоящую в вечернем свете, я вдруг вспомнил лицо, которое прятал в глубинах своей памяти многие годы. А когда Со Вон поймала меня с поличным и указала на мое прошлое, чувство вины накрыло меня с головой. Оно оказалось куда болезненнее, чем прежде. Потому что теперь, в отличие от времен, когда я только появился на свет, я знал, что значит по-настоящему чувствовать.

– Когда ты заговорила о моем постыдном прошлом и в твоем голосе прозвучало это невыносимое, тягучее сожаление – я понял. Я способен испытывать эмоции, не питаясь историями.

С того дня у меня не было желания съесть чье-либо воспоминание. Я решился съесть историю Со Бёль только потому, что счел правильным следовать решению Се Воль – и из-за страдальческого выражения на лице самой девушки. Но из-за того, что я перестал питаться историями, голод лишь усилился. Я думал, что смогу его вытерпеть, но… Если так продолжится, я не смогу дотянуть до лета и вернусь к своей изначальной форме. К жизни, направленной на поиск нового места обитания и накопления сил.

– С тех пор я не помышлял о том, чтобы отнять чью-то историю. Если моя жизнь здесь закончится, возможно, я больше никогда не стану человеком. В облике чудовища я хотя бы могу терпеть голод.

Может быть, когда-нибудь я смогу время от времени принимать человеческий облик. Но когда это случится? Увижу ли я Се Воль снова? Когда меня посетили эти мысли, я понял, что за столь короткое время она стала частью моей повседневной жизни. Я был уверен, что больше никогда не встречу кого-то, похожего на нее. Я не надеялся встретить кого-то вроде нее. Я не встречал таких людей десятилетиями. И возможно, не встречу больше никогда.

– Ты говоришь, что я странно смотрю на Се Воль, но я не совсем понимаю твои слова. Но если ты спрашиваешь о моих чувствах к Се Воль… я боюсь, что она однажды забудет меня.

Для меня, того, кто вынужден скрывать свою сущность, любой, кто помнит меня, становился угрозой. Желание, чтобы Се Воль не забыла меня, по сути своей было разрушительным. Эмоции всегда мешали принимать рациональные решения. Однако от постоянных размышлений и переживаний это желание никуда не исчезало.

Чем более эмоциональным я становился, тем сильнее ощущались и вина за прошлое, и необъяснимая одержимость этой девушкой. Когда Со Вон поняла, кто я, я интуитивно почувствовал – пришло время признать свою вину. Я выбрал Се Воль как единственного