Позволь съесть твою историю. Том 1 - Мён Соджон

Он не знал, что именно я лишил его мать воспоминаний. Ребенок чувствовал чужие взгляды, обращенные на нас. В деревне больше не было места, где можно было бы передохнуть. Покинув пределы деревни, мальчик побежал в сторону леса, где мы впервые встретились. И, едва ступив под темные кроны, он обессилел и рухнул на землю.

– Что это были за взгляды? Словно они видят меня впервые…

Я не мог ничего ему сказать.

– Почему все так обернулось, Хе Сон? Что я сделал не так? Это что, расплата за то, что в детстве мы с ребятами воровали арбузы?

Он фальшиво смеялся, сам понимая, насколько нелепы его слова, но продолжал упрекать себя. А я, обладая ясным сознанием, не мог смотреть на него в таком состоянии. Даже если он падет на самое дно, я обязан рассказать ему правду. Потому что он должен знать – винить следует не себя, а меня.

– Это сделал я.

– Что?

– Я съел все воспоминания о тебе.

Поверить в такие абсурдные слова невозможно. Поэтому я показал ему свое истинное «я», которое скрывал под видом мальчика. Острые клыки, алые глаза. Белая, едва ощутимая масса, то ли шерсть, то ли дымка, покрывающая мое тело. Монстр. Существо, которое с первого взгляда не назовешь человеком. В глазах ребенка промелькнула неприязнь. Верно. Если хочешь затаить обиду, то пусть она будет направлена на меня, а не гложет тебя изнутри.

– Я монстр, который питается историями.

По щеке ребенка покатилась слеза. Я хотел было протянуть руку, чтобы стереть ее, – но тут понял: у меня нет ничего, что можно было бы назвать рукой. Когда же я вернул себе облик мальчика, он в ужасе закричал и присел на корточки, закрыв уши. Долгое время никто из нас не произносил ни слова. Когда он наконец перестал плакать, его глаза были пустыми. Гораздо более пустыми, чем прежде.

– Я хотел быть рядом с тобой.

Это не дружба и не привязанность. Потому что, если бы во мне жили настоящие человеческие чувства, я не смог бы так жестоко навредить близкому человеку.

– Я хотел узнать о тебе все.

Ребенок ничего не ответил. Прошло еще какое-то время. Солнце клонилось к закату, и где-то вдалеке в деревне начали загораться первые огни. Только после этого мальчик вновь заговорил со мной.

– А нельзя вернуть все обратно?

– Наверное, нет.

– Тогда исполни мое желание. Если не можешь все вернуть, то хотя бы возьми на себя ответственность за содеянное.

Поскольку это казалось само собой разумеющимся, я без колебаний кивнул. Он сделал глубокий вдох и продолжил. По сравнению с тем, что я совершил, это казалось незначительной просьбой. Именно поэтому у меня зародилось сомнение – действительно ли этого будет достаточно?

– Никогда больше не ешь чужие воспоминания без разрешения. До конца своих дней.

– Обещаю.

Второе желание, прозвучавшее сразу вслед за первым, нельзя было назвать незначительным. Именно оно, как стрела, глубоко проникло в мое сердце и заставило ощутить еще более жгучую вину.

– И еще, сотри мои воспоминания. Все до единого. Все, что связано с жизнью в той деревне.

Ребенку было больнее помнить мать, которая больше его не знала, чем не помнить ее вовсе. Я протянул руку. Он, поняв, что это значит, осторожно положил свою ладонь поверх моей. Мне вовсе не нужно было держать чью-то руку, чтобы поглотить воспоминания. Я сделал это только потому, что… хотел. Конечно, жизнь ребенка была короткой, но каждое воспоминание переполняли эмоции. Как и тогда, когда я съел воспоминания его матери. Все воспоминания мальчика были связаны с деревней. Радость, которую он испытывал, играя с детьми. Чувство нежности по отношению к матери. Тоска по отцу. Восторг от созерцания звезд. Счастье, которое приходит с дуновением приятного ветерка…

Попробовав все это, я понял: теперь я способен жить как человек. Таким был результат поедания целой жизни. От внезапной потери стольких воспоминаний ребенок медленно закрыл глаза. Казалось, он просто засыпает. Я беспокоился о том, что дитя могло умереть, однако прежде, чем я успел до него дотронуться, мальчик вновь распахнул глаза.

– Чего?..

– О, ты проснулся. Какое облегчение.

– Кто ты?

– Меня зовут Хе Сон. А тебя?

– Меня… Я… Я не помню. Ни имени, ни где жил.

Так он и сказал. Мне известно, что так поступать неправильно. Может, другие бы и поступили иначе, но я не имел права приближаться к нему. Однако я не мог бросить мальчика, пока он не научится жить сам. Если бы я оставил его тогда – его бы ждала только смерть.

– Почему бы тебе не побродить со мной до тех пор, пока не вернутся твои воспоминания? Я как раз собирался отправиться в путешествие. Одному как-то скучно.

– Спасибо. Не уверен, что смогу быть полезен без памяти, но я постараюсь помочь.

Нескольких недель должно хватить. За это время можно найти ребенку новую деревню.

Но наше путешествие продолжалось до тех пор, пока мальчик не стал взрослым. К счастью, он нашел любящую супругу, и через несколько лет у них появились собственные дети. До тех пор я находился рядом с ним. Он часто говорил, что хочет, чтобы мы остались друзьями до конца жизни. Но я знал: так нельзя. Моя задача была выполнена в тот день, когда я нашел для него место, где он мог остаться.

Я менял облик, подстраиваясь под его возраст, чтобы не вызывать подозрений. Но вина, возникшая в тот день, когда я лишил его прошлого, не ослабевала. Прошло довольно много времени, и ребенок стал все чаще падать во время работы. Сначала он твердил, что все в порядке, но через несколько месяцев его состояние ухудшилось настолько, что он не мог самостоятельно приподняться на кровати. Я чувствовал, что конец его близок. Чувство вины, отодвинутое на задворки души, напомнило о себе. Это был мой последний шанс рассказать ему правду. Признаться, что из-за меня он лишился всего. Однако последние слова человека, лежащего при смерти, лишили меня смелости: «Я счастлив благодаря тебе. Спасибо, что помог мне в тот день». Я не смог сказать ему правду до самой смерти. Не осмелился лишить его по-настоящему счастливой улыбки.

После этого я несколько лет скитался в человеческом обличье. Когда натыкался на деревни, собирал детей и рассказывал им историю того мальчика. Жители родной деревни давно позабыли его, но я надеялся, что мальчик останется в памяти других людей этого мира.

– И тогда чудовище, не в силах сдержать голод, съело все истории о ребенке.

– Что же тогда случилось с чудовищем