Заклятые в любви - Анастасия Райнер

подавленным. Памятуя о вчерашнем, Эван ощущал настолько сильную злость, какую, казалось, он еще никогда не чувствовал. Он безуспешно пытался выкинуть из головы образ целующейся парочки, но в итоге понял, что ему придется свыкнуться. Как говорится, увиденное уже не развидеть. Нужно было научиться с этим жить.

Разнеся утреннюю почту быстрее обычного, Эван вернулся в университет и случайно наткнулся на преподавателя живописи и декана художественного факультета.

– О, мистер Грейсен, какая удача вас встретить! – всплеснула руками Ирма Митчелл, размахивая папкой. Слышать от нее столь радушный тон было необычно. – Не могли бы вы мне помочь? Я так тороплюсь…

Едва Эван кивнул, как Митчелл сунула ему в руки папку и попросила отнести ее в методический кабинет. До начала пар оставалось всего полчаса, так что Эван ускорил шаг, чтобы успеть позавтракать. Трагедия трагедией, а умирать голодной смертью он все еще не планировал. Студенты уже наводнили главный холл и внутренний парк Беллстрида. Утро выдалось холодным, так что на смену кардиганам и жилеткам пришли утепленные куртки, шапки и шарфы в неизменно сине-золотой расцветке.

Близился сезонный марафон – одна из важнейших традиций Беллстрида. В университетском парке уже начали сооружать каркасную сцену, устанавливать столы и стенды для проведения ярмарки. Между фонарями натянули разноцветные флажки, деревья оплели гирляндами, а в клумбах установили декоративные телеги, груженные тыквами и другими дарами осени.

Несколько торговых палаток уже начали свою работу. Там в свободное от учебы время студенты торговали собственными поделками – керамикой, резными шкатулками, всевозможными макраме и ловцами снов. Тут же ребята из клуба выпечки раздавали песочное печенье. Словом, торговали в основном тем, что изготавливали на дополнительных кружках.

– Угоститесь согревающим грогом! – предложила румяная рыжеволосая девушка-волонтер из контрады лисы, протягивая Эвану пластиковый стаканчик с дымящимся напитком. Она и сама чем-то смахивала на хитрую лисичку.

– Он точно не отравлен? А то грядет марафон… – И хотя лицо Эвана оставалось серьезным, в голосе прозвучала шутливая нотка.

– О нет, вы меня раскусили! – Девушка скорчила расстроенную рожицу.

Поблагодарив ее за напиток, Эван поднес стаканчик к губам и сделал один небольшой глоток, боясь обжечься. Температура напитка оказалась идеальной, а вкус – еще лучше. В нем чувствовались виноградные нотки с добавлением миндаля, гвоздики, цитруса, меда и имбиря. Прекрасное сочетание, чтобы прогнать хандру и придать бодрости в пасмурный день.

Беллстрид действительно был самым удивительным университетом мира. Студенты вокруг наслаждались жизнью. Только все мысли Эвана по-прежнему крутились вокруг увиденного им поцелуя.

Допив грог, Эван с ненавистью сжал пластиковый стаканчик, выкинул его в ближайшую урну и в задумчивости покачал головой. В конце триместра особенно важно сосредоточиться на учебе, а он чем занят? Страдает по какой-то девчонке! Спать из-за нее не может, мучится головными болями, да еще и рисует ее портреты втайне от всех. Безумие! «Это добром не кончится», – думал про себя Эван, входя в методический кабинет.

Методиста на месте не оказалось, но в соседнем кабинете кто-то шелестел бумагами – дверь была незаперта. Положив доверенную деканом папку на стол, Эван собрался было уйти, как вдруг его взгляд остановился на большой приоткрытой коробке, стоящей справа от двери. На картоне маркером была выведена надпись: «Для профессора Флеминг».

Догадываясь, что внутри, Эван все же решил заглянуть туда. Первое, что он увидел, – обожженную кружку Джейн Эйприл Вуд. Остальные работы их курса были аккуратно упакованы рядом, бережно огражденные друг от друга плотными картонными перегородками.

По спине Эвана прошел холодок. Он сглотнул и помотал головой, которая внезапно закружилась. Не отдавая отчета своим действиям, он склонился над коробкой и, завороженный, провел кончиками пальцев по кружке Эйприл. Такая изящная, тонкая работа. Ни с чем не сравнимый почерк. Каждый изгиб совершенен. Тончайшие осенние листья словно настоящие – хрупкие и живые. Из такой кружки нельзя пить. Ее нужно оберегать как самое потрясающее произведение искусства. Как великолепный китайский фарфор, место которому в музее, а не на чьей-нибудь кухне.

Эван улыбнулся, заметив, что на глине остались ее отпечатки… Но когда образ из вчерашнего вечера вновь вспыхнул в его памяти, что-то внутри Эвана надломилось, и он, не успев опомниться, сомкнул пальцы с такой силой, что кусочки глиняных листьев хрустнули и посыпались в чашку.

Эвана бросило в жар. Он резко отпрянул от коробки, испугавшись собственных действий. Взглянул на дрожащие ладони. На влажной коже остались следы от кружки и крупинки голубой глины. Ошеломленный юноша тряхнул руками и, тяжело дыша, молниеносно вылетел из кабинета. Теперь завтрашнее занятие по скульптуре, на котором они должны были расписывать обожженные кружки, Эван ждал с ужасом.

Вечером четверо парней собрались в гостиной, чтобы помочь друг другу с итоговыми работами. Тэхен вносил финальные правки в сценарий для короткометражки, постоянно советуясь с друзьями, а те собирали осенние фотоальбомы, обсуждая, какой снимок куда лучше вклеить.

– Ну, как у тебя дела с той блондинкой? – спросил Эвана Тэхен, когда Генри ушел к себе в контраду, а Уилл отправился на очередное свидание. – С Мией?

– Никак. Она бросила меня и больше не пишет, – ответил Эван, вклеивая очередную фотографию в альбом. На снимке как раз была смеющаяся Мия.

– У-у, фигово, – посочувствовал Тэхен.

– Да нет, все нормально, – пожал плечами Эван. – Между нами не было искры.

– Между мной и Эйприл тоже, – поник Тэхен, и Эван напрягся. – Вчера мы впервые поцеловались.

– Так это прогресс, – как можно более равнодушно сказал Эван, чувствуя, как кончики пальцев холодеют.

– Нет. – Поджав губы, словно в приступе тошноты, Тэхен закрыл глаза и покачал головой. – В конце свидания она предложила взять паузу. Что это вообще значит – взять паузу? Бред какой-то. Я, между прочим, обалденно целуюсь. Все девчонки это говорили. Но что бы я ни делал, Эйприл все не так.

– Ты сегодня пробовал с ней поговорить?

Тэхен закатил глаза:

– Да пробовал. Конечно, пробовал, черт возьми. Сообщений пятьдесят накатал.

– Возможно, она занята учебой и еще не видела их.

– Она все прочла! – чуть громче, чем следует, выпалил Тэхен. – Прочла, но не ответила! Ничто ее не берет. Не девчонка, а кремень. А еще у нее все время какие-то тайны, причем даже от подруг. Вчера они жаловались, что Эйприл может куда-то испариться на несколько часов, а когда они пытаются узнать, где та была, получают неубедительные ответы. Недавно я попросил ее показать свой фотопроект, но она сказала, что до презентации его никто не должен видеть, представляешь? Девушка-загадка, блин.

– Может, она не хотела, чтобы ты потом все донес мне?

– Может, и так. – Тэхен сморщил лоб в попытках понять подругу. – Черт бы ее понял, эту девчонку, но