Личная юрэй первого принца - Селина Катрин

время неторопливо шёл рядом, периодически поглядывая с выражением «ну и долго ещё?». На очередном тупике он просто обошёл меня, свернул направо и пошёл вперёд, а мне вновь пришлось лететь за ним.

Что удивительно, кот привёл меня к нужным покоям.

— Ты здесь бывал раньше, — сообщила я ему с подозрением.

Игнорий сел на пушистую попу и принялся демонстративно вылизывать грудь.

В спальне Катэля оказалось тихо и пусто. Футон аккуратно свёрнут у стены, подушки убраны, благовония догорели. Судя по всему, принц ещё не вернулся с совещания или возвращался ненадолго и ушёл снова. У него вообще такая кипящая событиями жизнь, что я не успеваю всё отследить.

Я зевнула.

День выдался насыщенным. Икари-сан, повар, кораллы, пивнушка и кот — всё это как-то разом навалилось, и организм — ну то, что у меня вместо организма, — настойчиво намекал, что пора бы и отдохнуть.

Увы, футон был сложен, а мои руки всё ещё проходили сквозь предметы. Садиться на сундук глупо: на него даже живой человек нормально не сядет. Я покрутилась по комнате и в итоге просто легла на пол, вытянулась во весь рост прямо на циновке, закинула руки за голову и принялась разглядывать расписной потолок.

— Нормально, — сообщила я уставившемуся на меня коту. — Бывало хуже. По крайней мере, не трава.

Кот покачал головой, вздохнул, обошёл комнату по периметру, как командир, осматривающий позиции, заглянул за ширму, понюхал подушку, потрогал лапой свиток на столе и наконец принял решение: запрыгнул на сложенный футон Катэля, покружился, основательно потоптался и с явным удовольствием лёг ровно посередине. Свернулся калачиком, накрыл нос хвостом и засопел.

Я смотрела на рыжую скотинку, ловя себя на недостойном чувстве зависти. Я бы тоже сейчас хотела оказаться на перинке какой…

— Это вообще-то постель его высочества, — сообщила я, но Игнорий проигнорировал.

Он уже спал или делал вид, что спит, что у котов одно и то же. Я снова уставилась в потолок.

— Ладно, — пробормотала я. — Добро пожаловать в команду, Игнорий. Надо будет тебя заставить ещё раз меня поцарапать.

* * *

Катэль Аккрийский

День начался с совещания старших советников, и с первых же минут стало ясно, что лёгким он не будет. Сначала доклад об урожае на западных островах: три острова сообщали о нехватке воды для полива, два — о болезни риса, один — об урагане, который снёс половину сушильных навесов. Катэль выслушал, задал вопросы, распорядился выделить средства и отправить на каждый остров по специалисту. Наученный опытом с островом Рыбьих Слёз, он подробно расспросил ответственных чиновников, как именно будут тратиться средства, и велел Мидзухо-сану не просто выдать риены, а с фиксированными условиями, куда и сколько можно потратить.

Пока ещё не прозвучало, что на всевозможные благовония и молитвы богам может уходить не более трети суммы, но Катэль серьёзно задумался над тем, как это провернуть. Огненный Архипелаг всегда был набожным, только подход Юли к делам ему нравился существенно больше, чем многовековые традиции. Понятно, что изменения надо проводить постепенно: сейчас он просто ограничил некоторые расходы, и чиновники уже остались недовольны. Но что поделать?

Пока он ставил свою печать, в голове сам собой возник образ невысокой пухленькой девушки с волосами цвета апельсиновой цедры, которая забавно морщит носик и говорит: «Слушай, а нельзя просто написать в условиях, что деньги на молитвы выделяются после того, как вырос рис? Вознаграждение по результату. Боги тоже должны работать на результат».

Затем пошли торговые соглашения с Северными островами, не входящими в состав Огненного Архипелага, но и формально не являющимися эльфийскими. Обычно такими соглашениями занимался Олсандер, но в этот раз он сообщил, что ему надо срочно отлететь по личным делам. Как выяснилось, что-то пошло не так с расчётами пошлин, и двое советников буквально сцепились прямо на совещании, обвиняя друг друга в воровстве. Катэль потребовал разнять их, посмотрел на оба свитка, нашёл ошибку в третьем свитке, который не принёс ни тот, ни другой, и велел пересчитать всё заново.

Затем последовала аудиенция с драконом, владеющим солеварнями на острове Горячих Камней. Тот пришёл с жалобой на соседа, который незаконно использовал его маршруты для ветровых судов. Жалоба была обоснованной, и Катэль составил соответствующий указ. Затем ещё было несколько споров драконьих родов. Кто-то не поделил рыболовные угодья, кто-то жаловался, что у него земля дрожит слишком часто и он не в состоянии платить налог дворцу Аккрийских наравне с соседом, потому что из-за смеха богов люди большую часть года восстанавливают жильё…

Где-то между рыболовным спором и налогами Икари-сан робко напомнил, что первый принц не завтракал и даже не обедал, а время уже движется к ужину. В следующий раз, когда верный слуга напомнил про еду, судя по клепсидре, настал час зажигающихся фонарей и ужин давно прошёл.

И вновь в голове Катэля появился недовольно нахохлившийся образ Юли:

— Катэль, ты дракон или белка? Драконам надо питаться!

Он отложил свитки и пошёл ужинать, вот только мысленный юрэй летал где-то сбоку и не желал уходить. Катэль потёр переносицу и понял, что это уже шестнадцатый раз за день, когда он вспоминает Юлю.

Неожиданно приятно иметь рядом кого-то, кто смотрит на всё совсем иным взглядом и не боится сказать вслух то, что думает.

Уже ближе к ночи, когда за окном стемнело, Катэля кольнула тревога: а что, если остров Рыбьих Слёз и правда был её незавершённым делом? Отомстить (пусть даже непонятно кому и за что), увидеть, как мост починили, как воду привезли, как рис не погиб. Вдруг её больше ничто здесь не держит? Почему за целый день она ни разу не навестила его?

Когда звёзды уже рассыпались по небу в полную силу и в саду было слышно, как шумит море за дальними деревьями, Катэль всё-таки отложил очередной свиток с прошением и направился в покои. Стоило войти в спальню, как вся накопленная за день тревога и волнение схлынули.

На циновке, там, где обычно лежал он сам, вытянулась Юля: правая рука согнута под головой, рыжие косицы разметались в стороны, ноги расположены так, словно она бежит во сне, но грудная клетка поднимается лишь еле заметно. Рядом у стены стоял сложенный футон, который чуть съехал вниз. Неужели Катэль с утра был настолько небрежен? Ах, утром он оставил футон ради Юли, и, видимо, слуги неаккуратно сложили. Надо сказать им, чтобы не убирали матрас вовсе. Будет странно, но он первый принц и может позволить себе некоторые странности.

Малую чащу клепсидры Катэль стоял и смотрел на спящую