Будет больно - Ольга Дашкова

– Прости, мальчик, – она впервые обратилась к нему без нотки сарказма. – Знаешь, еврейская поговорка гласит: «Мрачной долгой ночью тот, кто потерял родителей, ищет звезды на небе».

– Красиво, – кивнул Арнольд. – Я не нашел звезд, Роза Адамовна. Но кажется, я нашел солнце.

Он посмотрел на меня, и в его глазах было столько тепла, столько откровенной нежности, что я почувствовала, как краснею. Тетя Роза заметила этот взгляд, и ее лицо снова затвердело.

– Ты хоть представляешь, что натворил? – спросила она резко. – Из-за тебя мою Софу уволят. Ее репутации конец! Все будут говорить, что она как… как… – тетя запнулась, подбирая слово, – как Сара Финкельштейн с третьего этажа, которая в семидесятые закрутила роман с женатым профессором из института, и что? Он ушел к молодой лаборантке, а Сара до сих пор одна, только с шестью кошками вместо детей!

– Тетя! – воскликнула я, но Арнольд жестом остановил меня.

– Я понимаю ваше беспокойство, – сказал он спокойно. – Но уверяю, что сделаю все, чтобы защитить Софию. И ее репутацию, и ее благополучие.

– Как? – тетя Роза скрестила руки на груди. – Ты, может, богатый мальчик, но деньги не все решают. Хотя, конечно, как говорила моя подруга Белла Моисеевна: «Деньги не приносят счастья, но с ними можно страдать в более комфортных условиях».

– Не все, – согласился Арнольд. – Но связи помогают. У моего отца есть влияние, и я могу им воспользоваться. А еще я могу убедиться, что София найдет работу не хуже прежней.

– И чего ты хочешь взамен? В нашей семье уже был один умник, мой двоюродный брат Изя, который за бесплатно чинил соседке пианино, а потом она вышла замуж за пианиста из филармонии!

Арнольд нахмурился, не понимая.

– Ничего. Просто быть рядом с ней.

Тетя Роза смотрела на него долго, словно пытаясь заглянуть в душу. Потом медленно кивнула.

– Софа, – позвала она, не сводя глаз с Арнольда, – этот мальчик либо очень хороший актер, либо действительно неравнодушен к тебе. Но помни, как говорила моя бабушка: «Когда счастье стучится в дверь, убедись, что на пороге не стоит беда в новом костюме».

– Постараюсь быть счастьем, а не бедой, – серьезно ответил Арнольд. – И без нового костюма мне тоже хорошо.

Тетя только покачала головой, но уголки ее губ снова дрогнули в намеке на улыбку.

– Ешь чолнт, пока не остыл. Если понравится, дам с собой, правда, в твоей дорогой рубашке пятна будет не вывести, если прольешь. И да, кашель у меня оттого, что я курю тайком на лестнице, когда думаю, что София не видит. Так что лекарства можешь не привозить, только выброшу. Лучше в следующий раз привези кошерного вина, если уж так хочешь мне угодить.

– Тетя Роза! – я ахнула. – Ты же обещала бросить!

– А я и бросила, – она невинно похлопала ресницами. – Почти. Иногда забываю. Как Хаим Гольдберг забывал о диете, когда его жена не видела. «Я на диете только дома», – говорил он, поедая бутерброды с салом в гостях у друзей.

Воспоминания прерывает телефонный звонок. Номер незнакомый, но я отвечаю – с некоторых пор начала относиться к неизвестности больше с интересом, чем со страхом.

– Алло?

– Здравствуйте, – женский голос, низкий, с легкой хрипотцой. – Это София Валерьевна Романова?

– Да, это я.

– Мне дали ваш номер как репетитора по английскому языку, – в голосе женщины что-то странное, словно она подбирает каждое слово. – Я бы хотела обсудить возможность занятий с моей дочерью.

– Конечно, я могла бы…

– Не по телефону, – перебивает она. – Предлагаю встретиться лично. Сегодня в три часа в ресторане «Палаццо». Вы знаете, где это?

«Палаццо» – один из самых дорогих ресторанов в центре, место, куда Андрей водил меня только по особым случаям. Место, где средний чек равен моей месячной зарплате в университете.

– Да, знаю, но…

– Отлично. Столик будет зарезервирован на имя Инги. До встречи.

Она вешает трубку прежде, чем я успеваю задать хоть один вопрос. Какая странная женщина. И почему такая секретность? Обычно родители проводят собеседование с репетитором дома, чтобы сразу познакомить с ребенком. Странно выбирать для этого дорогой ресторан в центре.

Через двор идет Арнольд – высокий, непринужденный, притягивающий взгляды. Его пальто сидит безупречно, светлые волосы слегка растрепаны ветром. Он улыбается, и от этой улыбки внутри разливается тепло.

– Ну, как прошло? – спрашивает он, подходя ближе, но не прикасаясь ко мне. Мы все еще на территории университета, все еще должны быть осторожны.

– Легче, чем я думала, – отвечаю, пряча телефон в карман. – Уже нашелся первый ученик. Некая Инга хочет, чтобы я занималась с ее дочерью.

– Так что, ты свободна? Можем отметить твое освобождение от оков академической жизни?

Смотрю на него – такого красивого, такого опасного, такого загадочного. Тетя Роза права: когда счастье стучится в дверь, нужно убедиться, что на пороге не стоит беда.

Но иногда, чтобы найти настоящее счастье, нужно рискнуть, правда?

– Я совершенно свободна, – отвечаю, делая шаг к нему. – И вся жизнь впереди.

Глава 27

– Ты уверена, что хочешь пойти одна?

Арнольд стоит, прислонившись к дверному косяку ванной, пока я наношу макияж. Его отражение в зеркале – напряженное, с жесткой линией губ, с прищуренными глазами. Он не говорит прямо, но я чувствую его беспокойство.

– Это просто собеседование насчет репетиторства, – улыбаюсь, пытаясь его успокоить. – К тому же в публичном месте. Что может случиться?

– Не нравится мне эта Инга, – Арни подходит ближе, обнимает сзади, его подбородок касается моего плеча.

– Арни, мне нужна эта работа. Особенно сейчас, когда я официально безработная.

Он вздыхает, и я чувствую, как его грудь поднимается и опускается за моей спиной. В последнее время он беспокоится обо мне слишком сильно, словно ожидает удара судьбы.

– Я бы мог…

– Нет, – перебиваю сразу, точно зная, что он предложит. – Я не возьму у тебя деньги. Это не обсуждается.

Его руки сжимаются крепче вокруг моей талии.

– Упрямая, – шепчет он мне в шею, и я улыбаюсь. – Хорошо. Но пообещай, что будешь держать телефон включенным и позвонишь, если что-то покажется странным.

Киваю, прижимаясь к нему спиной. В этих новых отношениях все для меня непривычно – и эта забота, и эта нежность, и это ощущение, что я кому-то действительно важна. Не как вещь, не как приложение к чьей-то жизни, а как личность.

Телефон Арнольда вибрирует в кармане джинсов. Он достает его, смотрит на экран, и его лицо мгновенно меняется – становится жестким, закрытым.

– Отец, – коротко