Волны любви: Крепость в полумраке - Роберт Фадер

из-за места у прилавка так резко, будто ненавидели друг друга годами, хотя ещё вчера вместе носили воду для стражи. У северной башни один из молодых патрульных отказался выйти на обход и сказал, что всё это не имеет смысла, что крепость всё равно снова пробьют. В другой части города несколько жителей молча стояли у стены и смотрели на неё пустыми глазами, не отвечая на вопросы.

А ближе к полудню произошло нечто ещё более странное.

На центральной площади несколько человек вдруг остановились одновременно.

Они не были знакомы между собой.

Одна была продавщицей цветов. Другой — студентом. Третий — пожилым учителем. Четвёртая — женщиной с ребёнком на руках. Они просто замерли посреди движения, повернулись в сторону северных ворот и несколько секунд стояли совершенно неподвижно.

Потом так же внезапно пришли в себя.

— Что случилось? — спросил стражник.

Женщина с ребёнком испуганно оглянулась.

— Я… не знаю. Мне показалось, что кто-то позвал.

— Кто?

Она побледнела.

— Не знаю.

Наталья узнала об этом мгновенно.

Она вышла на площадь вместе с Луисом и лисом. Жюльен шёл чуть позади, с опущенной головой. Люди расступались перед ними, но теперь в этом движении не было прежней уверенности. Во взглядах появилось беспокойство. Никто не хотел говорить вслух то, что уже чувствовали многие: враг снова нашёл дорогу к Вердеграду.

Только теперь не через пролом.

Через души.

— Солнце, что происходит? — спросил кто-то из толпы.

Наталья посмотрела на людей.

Она могла сказать, что всё хорошо.

Но это было бы ложью.

Могла приказать всем разойтись по домам.

Но это был бы страх, переодетый в порядок.

Она выбрала третье.

— Мы разберёмся, — сказала она спокойно. — Но никто не должен оставаться один. Если вы чувствуете странные мысли, тревогу, пустоту, если вам кажется, что кто-то зовёт вас или заставляет смотреть туда, куда вы не хотите, сразу говорите стражникам. Говорите соседям. Говорите друг другу. Тьма сильнее всего там, где человек молчит.

Люди слушали.

Луис смотрел на Наталью с тихой тревогой. Он видел, как она старается держаться. Видел, что её голос ровный, но руки чуть дрожат. Он подошёл ближе и взял её за руку.

Она не посмотрела на него, но пальцы ответили.

Сжали его ладонь.

Жюльен вдруг вздрогнул.

Лис резко повернулся к нему.

— Что?

Молодой солдат побледнел.

— Опять.

— Что опять?

Жюльен медленно поднял голову и посмотрел на северные ворота.

— Шаги.

Луис напрягся.

— Сколько?

— Много.

Наталья почувствовала, как вокруг словно похолодало.

— Они уже близко?

Жюльен прислушался к чему-то, чего не слышал никто другой.

— Нет. Не телами. Пока нет.

— Тогда как?

Он посмотрел на жителей площади.

— Они пробуют город.

Лис тихо выругался себе под нос.

— Что это значит? — спросил один из стражников.

Жюльен ответил почти шёпотом:

— Они ищут тех, кто откликнется.

В этот момент на другой стороне площади молодой мужчина вдруг шагнул вперёд. Его лицо стало странно пустым. Он посмотрел на Наталью, потом на Луиса, потом произнёс не своим голосом:

— Музыка должна принадлежать порядку.

Луис застыл.

Наталья побледнела.

Лис оскалился.

Стражники бросились к мужчине, но тот уже моргнул, покачнулся и схватился за голову.

— Что… что я сказал?

Его жена заплакала и обняла его.

Площадь загудела от страха.

Теперь сомнений не осталось.

Невидимый враг уже касался Вердеграда.

Наталья почувствовала, как Луис рядом напрягся всем телом. Он смотрел на мужчину, но думал не только о нём. В его глазах появилось то самое выражение, которое она видела после плена: воспоминание о голосе всадника, о приказах, о попытке превратить музыку в оружие.

— Они хотят снова добраться до рояля, — сказал Луис.

Жюльен медленно покачал головой.

— Нет.

Все посмотрели на него.

— Не только до рояля.

Он перевёл взгляд на Луиса.

— До тебя.

Наталья сжала руку Луиса так сильно, будто уже боялась, что кто-то вырвет его у неё прямо здесь, среди белого дня.

— Нет, — сказала она.

Очень тихо.

Но так, что услышали все рядом.

— Они его больше не получат.

Жюльен посмотрел на неё с болью.

— Солнце… они больше не хотят разрушить Вердеград. Они хотят заставить его повиноваться.

Вдали, на северной стене, одна розовая искра вдруг погасла.

Потом вторая.

Потом третья.

И над городом, который ещё вчера учился снова радоваться, опустилась тишина.

Не мирная.

Ожидающая.

Глава 20. Мелодия повиновения

Вечером Вердеград уже не казался городом, который выздоравливает.

Снаружи всё ещё было красиво. Башни поднимались над улицами, фонари отражались в мокрой брусчатке, на стенах крепости ещё тлели остатки розово-бирюзового сияния. Люди ходили по площади, разговаривали, возвращались с рынка, открывали двери домов, звали детей ужинать.

Но под этой привычной жизнью появилось что-то чужое.

Не шум.

Не крик.

Не открытая угроза.

Скорее едва заметный ритм.

Он не звучал в воздухе, но почему-то многие начинали идти чуть ровнее, говорить чуть тише, поворачивать головы в одну сторону. Иногда кто-то внезапно замолкал посреди фразы и смотрел на северную стену. Потом приходил в себя, смущённо улыбался и делал вид, что ничего не случилось.

Но все уже понимали: случилось.

Невидимый враг не стоял у ворот.

Он был ближе.

Он пробовал город изнутри.

Наталья шла по площади вместе с Луисом, лисом и Жюльеном. Люди расступались перед ней, но теперь в их взглядах было меньше надежды и больше тревоги.

— Солнце, что нам делать? — спросила пожилая женщина, прижимая к себе сумку с хлебом.

Наталья остановилась.

Ей хотелось ответить сразу. Сказать что-нибудь твёрдое, светлое, уверенное. Так, чтобы люди снова поверили, чтобы лица смягчились, чтобы страх отступил.

Но внутри неё самой было холодно.

Она чувствовала, что опасность изменилась. Раньше враг был снаружи: таран, всадники, дым, крики, мрачная крепость. Тогда можно было указать на него рукой и сказать: вот он.

Теперь у врага не было лица.

И от этого он становился страшнее.

— Пока никто не должен оставаться один, — сказала Наталья. — Говорите друг с другом. Следите за теми, кто вдруг замолкает, кто слышит зов, кто чувствует, что теряет себя. Мы найдём способ защититься.

Она говорила спокойно.

Но Луис почувствовал, как её пальцы дрожат в его руке.

Он наклонился к ней и тихо сказал:

— Мы справимся.

Наталья посмотрела на него.

— Я боюсь за тебя.

— Я рядом.

— Именно поэтому я боюсь.

Луис хотел улыбнуться, но не смог.

После слов Жюльена всё стало слишком ясно. Враг хотел не только крепость. Не только рояль. Не только город.

Он хотел его.

Потому что через музыку Луис мог пробуждать Вердеград.

А если эту музыку извратить, если заставить её служить