Гектор - Ольга Дашкова

Сел на краю кровати, посмотрел на простыню.

Темное пятно расползлось значительнее, чем хотелось бы видеть. Повязка съехала, я проверил пальцами в темноте, кровотечение не сильное, но достаточное, чтобы понять: вчерашнее не прошло бесследно. Резкие движения сделали свое.

Встал тихо, прошел в ванную, не зажигая верхний свет. Включил маленькую лампу над раковиной, снял повязку, посмотрел на рану.

Придется зашивать, надо было сделать это еще вчера.

Сам обработал антисептиком, достал новую повязку из аптечки, которую Нора оставила на полке, стянул туже, чем вчера. Руки работали привычно, тело знало эту процедуру, я делал это не первый раз в жизни. Боль отступила до терпимого уровня.

Посмотрел на себя в зеркало.

Усталое лицо, темные круги под глазами, щетина гуще обычного. Но что-то еще было в этом отражении, то, чего я не видел в себе много лет. Не знаю, как назвать точно. Спокойствие, может быть, или его подобие.

Вернулся в комнату, Нора спала на боку, лицом туда, где я лежал, одна рука вытянута на пустое место. Я смотрел на нее несколько секунд, не решаясь будить.

Менять простыню сейчас означало разбудить ее, но я решил подождать.

Сел в кресло у окна, накинул рубашку на здоровое плечо, не застегивая. За окном был серый рассвет, обычное утро после необычной ночи. Я смотрел на улицу и думал о том, что произошло несколько часов назад, не о близости, об этом я не думал аналитически, это было слишком живым, чтобы раскладывать на части.

Думал о том, что все закончилось.

Три имени закрыты. Архив ушел. Верховского задержали этой ночью, Каменев прислал короткое сообщение около полуночи, я видел его краем глаза, не стал будить Нору ради этого. Решил, что утром скажу.

Телефон лежал на столе рядом с креслом. Взял его привычным движением — проверить, что пропустил, пока спал. Одно сообщение от Каменева, отправленное в четыре утра.

Открыл его и прочитал дважды.

Внутри что-то медленно похолодело, так, как холод проникает через ткань, когда долго стоишь на морозе. Не сразу, но необратимо.

Верховский сделал звонок за двадцать минут до задержания. Не своим людям из основной структуры, их Каменев отслеживал, ничего подозрительного. Звонок ушел на номер, которого не было ни в одной из известных схем. Старый контакт, личный, никак не связанный с Данном, Кравцовым или официальной частью бизнеса.

Каменев нашел, кто это, благодаря архиву, который Нора собирала годами, там был след пятилетней давности, разовая операция, частная пара исполнителей, которую Верховский использовал, когда не хотел, чтобы что-то проходило через обычные каналы.

Мужчина и женщина. Профессионалы высшего уровня. Один бывший спецназовец, вторая работала чистильщиком, убирала следы после таких операций, которые не должны были существовать вообще.

Заплачено заранее. Условие простое: закрыть вопрос с Норой Ингольф и человеком, который ее сопровождает, независимо от того, что случится с самим Верховским.

Последний приказ приговоренного.

Сидел, смотрел на текст и думал о том, что человек, который только что потерял все — деньги, власть, свободу, — и то нашел время и ресурсы, чтобы сделать ровно одну вещь перед тем, как его увели.

Не спасти себя. Не договориться. Просто убедиться, что его поражение не останется без последствий для тех, кто его принес.

Это было логично с его позиции. Я понимал эту логику слишком хорошо, сам жил в системе, где поражение требовало хоть какой-то ответной точки, хоть какого-то следа, что ты не просто исчез без сопротивления.

Но это значило, что мы не закончили.

Смотрел на спящую Нору и чувствовал что-то, что не привык чувствовать так остро. Не страх за себя, страх этот я давно научился держать на расстоянии, использовать как инструмент, а не позволять им управлять.

Это было другое. Страх за нее.

Семь лет она строила архив, выживала, держала все под контролем ради дочери, которую наконец могла увидеть. Прошла через все это: угрозы, парковку, мою попытку убить ее, недели напряжения, синхронизацию, которая требовала идеальной точности. Прошла и победила.

И теперь, когда казалось, что все закончилось, появилась новая угроза.

Я думал о том, как она будет реагировать, когда узнает. Не паника, она не паникует, я видел это десятки раз за это время. Но что-то внутри нее устало настолько, что еще одна угроза могла сломать то спокойствие, которое только начало возвращаться.

Я не хотел, чтобы она ломалась.

Думал о том, чтобы не говорить ей вообще, закрыть это самому, тихо, чтобы она проснулась и узнала, только когда все уже будет позади. Эта мысль продержалась недолго.

Нора заслуживала знать. Она всегда хотела знать все, даже самое тяжелое: про Дмитрия Зорина, про риски, про каждую деталь, которая могла повлиять на ее безопасность. Скрывать от нее информацию означало относиться к ней как к человеку, которого нужно защищать от правды.

Она не такой человек. Никогда не была.

Подошел, посмотрел на нее еще раз. Спала спокойно, не зная пока, что я держу в руках телефон с информацией, которая означает, что бой еще не окончен.

Наемники потребуют другой подготовки, другого расчета, и сейчас, с раненым плечом, которое только что снова начало кровоточить, я был не в лучшей форме для встречи с двумя серьезными противниками. Но выбора не было.

Смотрел на Нору, думая о том, что недавно я стоял на подземной парковке и считал, что задание простое. Изучить, найти слабое место, выполнить. Вместо этого нашел женщину, которая перевернула все, что я считал решенным в своей жизни.

Сейчас нужно было ее защитить.

Не из чувства долга, хотя и это было, но другое стояло первым. Я не хотел жизни без нее. Это была простая мысль, лишенная всяких метафор и сложных конструкций, просто факт, который я признал перед собой впервые с такой прямотой.

Не хотел.

Подошел к окну, посмотрел на улицу, было пусто, обычное утро, никаких признаков слежки, которые я мог бы заметить с этой позиции. Но Каменев предупредил, что эти двое достаточные профессиональны, чтобы быть незаметными до самого последнего момента.

У нас было немного времени. Может быть, час, может быть, несколько. Нужно было использовать его правильно.

Сел в кресло, ждал, когда она проснется. Смотрел на спящее лицо и думал о том, что сегодня придется снова быть тем человеком, которым был всю жизнь: расчетливым, холодным, готовым на все.

Но в этот раз была причина, которой не было раньше.

Нора пошевелилась, смотрел, как