Первая любовь офицера - Рита Нестерова

— А тебе крышка, понял?! Ты за это ответишь, тварь! Я тебя из-под земли достану! Я тебя достану!

— Хватит! — рявкнул один из сотрудников. — Успокойтесь!

— Он ее ударил! — Саша дернулся так, что полицейскому пришлось навалиться плечом. — Ударил!

— Разберемся.

— Да что вы разберетесь?! — он орал уже на них, но взгляд все равно возвращался ко мне. — Люб, Даню уведи! Слышишь? Уведи его!

Я повернулась к кухне и наконец увидела сына. Даня стоял в дверном проеме, с телефоном в руке, бледный, растерянный, глаза огромные.

Он смотрел то на меня, то на Сашу, то на Валеру, которого уже поднимали с пола. И в этом детском лице было столько ужаса, что мне стало уже не до себя.

Ни до губы, ни до крови, ни до полиции, ни до того, что Сашу могут увезти.

Мой ребенок видел все это.

Мой сын, которого я всю жизнь пыталась защитить от грязи, стоял посреди кухни и смотрел, как взрослые мужчины орут, дерутся, как его мать стоит с разбитым лицом.

Я шагнула к нему, но меня повело в сторону. Полицейский тут же взял меня под локоть.

— Сядьте, пожалуйста. Вам нехорошо.

— Не надо скорую, — сказала я слишком быстро. — Не надо. Я сейчас умоюсь. Все нормально.

— У вас кровь.

— Он меня толкнул, я ударилась. Но скорая не нужна. Даня... Даня, иди сюда.

Сын сделал шаг, потом еще один. Подошел ко мне, но не обнял сразу, будто боялся причинить боль.

Я сама притянула его к себе одной рукой, прижала к боку, почувствовала, как его трясет, и вот тогда меня накрыло окончательно. Не слезами даже, а каким-то пустым ужасом.

Если бы Валера дернулся к нему. Если бы сын попытался встать между нами. Если бы Саша не приехал. Если бы полиция задержалась. В голове одна за другой вспыхивали эти “если”, и от каждого становилось плохо.

Валеру тем временем подняли.

Он уже не орал так громко, только бормотал, что он потерпевший, что его избили, что у него свидетели будут, что жена сама довела, что он пришел поговорить, а на него набросился какой-то мужик. Я смотрела на него и чувствовала, как меня начинает трясти уже от злости.

Вот же подлец.

СУКА.

Только что держал меня, не выпускал из гостиной, угрожал, орал так, что ребенок вызвал полицию, а теперь стоит, изображает обиженного.

На рубашке у него оторвана пуговица, на щеке красное пятно, нос вроде целый. Жив, здоров, еще и языком мелет.

А Саша, который влетел сюда, потому что увидел открытую дверь и услышал крик, теперь стоит под руками полиции.

— Он защищал меня, — повторила я уже тверже, глядя на капитана, который как раз подошел ближе. — Слышите? Он защищал меня. Валера ворвался в квартиру, он меня удерживал, угрожал, толкнул. Я ударилась лицом. Сын вызвал полицию. Саша пришел уже после.

Капитан посмотрел на меня внимательно, потом на Даню, потом на Валеру, который тут же начал что-то бурчать.

— В отделении объяснение дадите. Сейчас всех доставим, там оформим. Вам медпомощь нужна? Фиксировать побои лучше сразу.

Побои….

Это слово ударило так мерзко, что я даже зажмурилась на секунду. Побои. У меня. В моей квартире. От моего мужа. Да как я вообще до этого дошла?

Как впустила такого человека в дом? Как позволила Дане жить рядом с ним? Я же видела звоночки, видела его раздражение, видела, как он может говорить гадости и потом делать вид, что пошутил. Но чтобы вот так... чтобы руками... Господи.

Хорошо, что машина тогда сломалась… иначе никогда бы не узнала, какая он скотина.

— Я умоюсь, — выдохнула я. — Потом поеду. Только сына...

— Сын с вами?

— Да. Нет. То есть... — я запуталась и сжала Данино плечо. — Мне надо, чтобы он был в безопасности.

— Можете вызвать родственников?

Родственников…

Я чуть не засмеялась. Каких? Валериных? Да упаси господи.

Саша… Он снова повернулся ко мне у двери, и я увидела, как у него ходят желваки, как он сдерживается из последних сил.

Наши взгляды встретились. Он хотел остаться. Я видела это всем телом. Хотел вырваться, подойти ко мне, к Дане, закрыть нас собой от всех сразу. А его вели.

— Саш! — выдохнула я. — Я скажу, как было! Слышишь? Я скажу!

Он кивнул. Коротко. Но взгляд не смягчился.

— Даню держи рядом, — сказал он. — Я сейчас разберусь.

— Давай на выход, — оборвал полицейский.

— Да иду я, — рявкнул он, потом снова посмотрел на Валеру. — А ты молись, чтобы мы больше один на один не встретились.

— Угроза при сотрудниках, — буркнул Валера, уже прячась за полицейским.

— Заткнись, — почти одновременно сказали я и Саша.

Глава 29.

* Любовь *

И в другой ситуации я бы, может, даже усмехнулась. Но сейчас только прижала Даню крепче. Полицейские вывели Сашу первым.

Валеру повели следом, и он, проходя мимо меня, попытался скривить губы, будто хотел что-то сказать. Капитан сразу положил ладонь ему на плечо и развернул к выходу.

— Молча. Вы уже наговорили.

Валера дернулся, но пошел. И я впервые за весь вечер почувствовала, что квартира стала чуть тише. Не легче. Нет. Но хотя бы без его голоса.

Когда дверь за ними закрылась, я будто разом осела.

Даня подхватил меня за руку, полицейский тоже шагнул ближе.

— Мам!

— Я держусь, сынок. Держусь.— но на самом деле держалась я плохо.

Ноги были ватные, голова гудела, кровь снова пошла из носа. Я прижала салфетку, которую кто-то сунул мне в руку, и пошла в ванную. Даня шел за мной по пятам.

— Останься в кухне, — попросила я.

— Мам...

— Дань, пожалуйста. Я сейчас умоюсь и выйду. Все хорошо.

— Он посмотрел на меня так, что я чуть не разрыдалась. Потому что он не верил. И правильно делал. Но все же остался у двери.

В ванной я открыла воду и посмотрела в зеркало. И вот тут меня наконец догнало.

Моим лицом.

Губа распухла, под носом кровь, на скуле уже проступало пятно, волосы прилипли к вискам,