Его сводная победа - Анна Веммер

узнают, что такое настоящие проблемы. В некоторых оценках моих возможностей ты был не так уж не прав, Марк. Я соблюдаю законы страны, в которой живу. Но когда они работают недостаточно жестко… иногда люди, которые угрожают моей семье, просто исчезают. Полагаю, у меня есть некий дар вызывать угрызения совести, несовместимые с жизнью. Тебе понятно?

Я чувствую, как по коже проходит мороз. Сегодня человек, который назвал себя моим отцом, открылся с новой стороны.

– Я закрыл долг, он соврал. Продал машину. Я ничего и никому не был должен, Андрюха просил помочь…

– Титов Андрей Николаевич, осужденный по статьям 163, 109 и 159? Этого персонажа ты ласково называешь Андрюхой? Лучший друг?

– Меня с ним больше ничего не связывает! Мы дружили когда-то…

– Я не желаю это слушать! – отец резко меня обрывает. – Ты мог прийти ко мне в любой момент. Сказать, что у тебя проблемы, что тебе нужна помощь. Пообещать, что все в прошлом, попросить дать тебе шанс. Доказать делом, что с криминалом покончено. Я бы понял. Я не святой, Марк, и даю людям вторые шансы. Но ты решил просто тихо меня ограбить.

– Чушь!

– Заткнись! – рычит Серебров так, что я отскакиваю.

Он делает шаг ко мне. Теперь я вижу в его глазах не только лед, но и боль. Настоящую, живую. И от этого мне в тысячу раз хуже.

Мы знаем друг друга несколько месяцев. Почему ему больно из-за того, что я его предал?

– Знаешь, что самое мерзкое? – продолжает он, понизив голос почти до шепота. – Я, может, и простил бы тебя за то, что ты собирался кинуть меня на бабки. Молодой, глупый, озлобленный на мир… Я бы понял. Но то, что из-за твоих темных делишек пострадала моя дочь… Этого я не прощу. Никогда.

Словно ледяная игла входит прямо в сердце.

– Что с Элей? – Я забываю про все: про гордость, про страх, про его гнев. – Что случилось? Где она?

И тут он срывается. Все – его выдержка, его холодное спокойствие – взрывается одним резким движением. Он не бьет сильно – не со всей дури. Но это неожиданно, точно, прямо по скуле. Удар несильный, отец все же себя контролирует. Но я вдруг чувствую себя ребенком, расстроившим отца. Никогда в жизни я такого не чувствовал.

Я даже не отшатываюсь. Просто стою, чувствуя, как горит скула, и смотрю на него.

– Убирайся, – говорит он тихо, сдавленно. – Прямо сейчас. Забери свои вещи из комнаты. Если через час ты будешь на территории этого поселка, охрана тебя выведет. И поверь, это будет не так деликатно.

Он разворачивается и уходит. Я остаюсь один посреди гостиной. Потом медленно бреду наверх, достаю из шкафа сумку и… понимаю, что ничего моего здесь не осталось. Ни одежды, ни гаджетов. Только документы. И все же я бросаю в сумку пару футболок, рассеянно думая, что в привычной жизни на улице все эти «Ральф Лорен» и «Марк энд Спенсер» будут выглядеть как издевка.

На кровать кладу ключи от машины и карту. Спускаюсь вниз прежде, чем встречу Риту или Евгению. Надеваю куртку и выхожу на темную парковку. Вряд ли здесь в такой час ездит транспорт, но до утра не так уж долго. Дойду до остановки, а там кто-нибудь подкинет в город. Кое-какая мелочь на первое время в сумке есть.

На парковке я оборачиваюсь и смотрю на черные окна дома, который мог бы стать моим. Ищу глазами окна ее комнаты.

Где она? Что с ней сделали эти уроды? Как я допустил, чтобы Элина пострадала? Почему не подумал в первую очередь о ней, когда скрывал от отца свое прошлое?

Ответов на эти вопросы никто мне не даст.

Я сую руку в карман и нащупываю какой-то конверт. «На первое время», – это почерк отца.

Внутри кругленькая сумма. Хватит снять квартиру и не сдохнуть от голода во время поисков работы. А потом… потом придется снова жить одному. Только теперь мечтая не об абстрактной семье… а о вполне конкретной.

Глава 35

Одно качество

Элина

Что нужно для того, чтобы стать чемпионкой? Кто-то говорит – талант, кто-то – красота, кто-то считает, что умение работать. Но на самом деле есть только одно качество, без которого ничего не получится. Ты можешь быть бесконечно талантлива, у тебя может быть растяжка балерины, прыжки атлета и презентация актрисы. Но если ты не умеешь брать себя в руки в критический момент, никто твоей одаренности не заметит.

Ты выходишь на старт. На тебя смотрят сотни людей с трибун и десятки тысяч у экранов. Из специальной ложи за тобой пристально наблюдают судьи, от которых зависит твоя карьера. За бортиком стоят тренеры, которые вложили в тебя все свои знания и умения. А где-то там, выключив все телефоны и телевизоры, чтобы не сойти с ума от волнения, нервно ходит по комнате туда-сюда мама.

И у тебя есть всего несколько минут, чтобы показать все, что ты умеешь. На тренировке можно прокатать программу снова и снова: если упал с прыжка, можно прыгнуть еще и еще, до тех пор, пока движения не станут идеальными. Но в соревновательном прокате у тебя нет шанса переиграть. Ты либо возьмешь себя в руки и сделаешь все, либо на этом все и закончится. Вот что называют чемпионским характером. И многие говорят, что у меня он есть.

Несколько секунд я даю себе, чтобы прочувствовать панику, без этого никак. Со страхом гораздо проще бороться, изучив все его оттенки. Я ощущаю, как леденеют ладони и как от страха начинает тошнить. Но заставляю себя собраться – времени на страх не остается. Телефон валяется где-то под сиденьем, а мужчине до моей машины остается буквально несколько метров. Я блокирую двери и хватаю сумку.

Оцениваю ситуацию. Он один – это хорошо. На моей стороне ловкость и скорость. Может быть, удастся вырваться через противоположную дверь и убежать.

Мужчина расслаблен, на его губах играет легкомысленная улыбка. В руках ничего нет, но куртка как-то странно топорщится. И я невольно думаю об оружии.

Он поднимает руку и стучит в стекло. Я качаю головой. Жестом он показывает, что если я не опущу стекло, то он его просто разобьет.

Страха почти не остается, на смену ему приходит досада. Какая же я идиотка. Наша машина бронированная, в ней невозможно разбить окно. У охранника есть оружие. Эта каршеринговая жестянка едва ли выдержит даже удар локтем.

Выбора нет. Если я попробую сбежать через