Однажды золотой кровью написанное - К. М. Моронова

выбралась из Девицита и разрушила завесу, — я быстро поднимаюсь за ней, держась поближе на случай, если мы попадем в беду. Не знаю, как богиня решила разбираться с Тессой, но скоро мы встретимся. — Почему ты мне помогаешь? Что ты получишь от этого? — настороженно спрашиваю я.

— А как по-твоему ты разрушишь завесу? Это можно сделать лишь изнутри. У меня есть свои причины. Я помогаю старому другу, если можно так сказать, — ее голос даже не дрожит.

Остановившись, как вкопанная, я чувствую, как сжимается сердце.

— Я не могу избавиться от завесы. Все в королевстве… в Девиците погибнут без ее защиты. И их кровь будет на моих руках. Даже если они переживут войну, то, что с ними сделают боги? Разве демоны не хотели укрыться в первую очередь от их жестокости? — даже просто говоря об этом, я не могу не вспомнить бойню, которую видела в петлях времени. Ни с чем не сравнимое кровопролитие и разрушение.

— Ты все поймешь, когда мы окажемся во дворце, полубогиня. Ты удивишься тому, как мы поступим, когда скрытое станет явью. Когда нас загонят в угол, — понимающе отвечает Минерва. Мне становится интересно, знает ли она, как будут развиваться события, потому что двигается она быстрым шагом, будто должна привести меня куда-то точно к определенному времени. Я и не думала, что у богов может быть какой-то распорядок, как у нас. Но может, Мойры не добры и к ним тоже.

Мы добираемся до верха лестницы, и Минерва выжидает полминуты, прежде чем медленно открыть дверь. Сначала выглянув, она выходит в коридор, плавно двигаясь. Сперва это поражает меня, и лишь потом я понимаю, что там никого больше нет. Тесса куда-то ушла, и в коридоре до странного пусто, хотя со всех концов замка и доносятся чьи-то разговоры.

— Как ты узнала, что ее здесь не будет? — шепотом спрашиваю я, оглядываясь по сторонам, прежде чем быстро пойти следом.

— Я мудра. И с помощью Мойр я видела этот день великое множество раз. Все зависит от того, успеем ли мы вовремя, — подмигивает Минерва.

Ее слова напоминают мне о петле времени и тому, как я привыкла, что все происходит в определенное время. Каждый удар топора и взмах меча. В определенные моменты я снова и снова встречала тех же самых противников, но исход всегда был один, как бы я не пыталась изменить ход событий.

Пройдя тем же коридором, по которому меня привел Николай, мы быстро выбираемся из замка, никем не замеченные. Все вокруг носятся, занятые своими делами. Рыцари готовят замок к тому, чтобы в нем укрылись мирные жители — расстилают одеяла в залах и перекрывают проход в сад в восточном крыле. Служанки пытаются разделить припасы на пайки и сложить их в сундуки в каждом помещении. Кругом царит такой бардак, что никто не обращает внимание на то, как мы ускользаем во тьму.

Приведя меня к границе владений короля Ахилла, Минерва вдруг резко останавливается. Она окидывает меня взглядом, полным противоестественного знания.

— Остаток пути тебе придется пройти самой. Я буду ждать тебя в садах дворца Рыцаря Крови. Там, Алира, ты увидишь доказательства и будешь должна принять решение.

— Стой, — шепчу я, хватая ее за руку. Обернувшись, она с любопытством смотрит в ответ. — Как ты смогла проникнуть под завесу? Я думала, она защищает от богов.

Она с улыбкой достает из кармана оливковый листочек.

— Ты привела меня. А теперь иди, времени мало.

Ее слова звучат в моей голове еще долго после ее ухода. Деревья вокруг покачиваются от внушающего страх холодного ветра, перебирающего их листву.

Стараясь не задерживаться, я быстро иду по улицам, добираясь темными переулками, чтобы ни на кого не наткнуться. К счастью, все точно так же, как когда меня вели в замок, и кругом никого нет.

Завеса над головой дрожит, заставляя меня поднять взгляд и резко остановиться. Что происходит? Сердце бьется быстрее. Полубоги нацелились на завесу и смогли ее повредить?

Повернув на соседнюю улицу, я слышу голоса, и это застает меня врасплох. Звуки доносятся из-за угла двух кирпичных зданий мастерских жестянщика и кузнеца. С небольших навесов над головой на головы разговаривающих льет дождь, но они, кажется, даже не замечают этого.

Подобравшись поближе, я прячусь, чтобы остаться незамеченной. Встаю на колени, не обращая внимания на грязную воду, пропитывающую подол моего прекрасного платья. Оно совсем испорчено, но мне нет дела до того, смогу ли я его спасти.

— Ник, прежде чем мы пойдем дальше, я должен сознаться в содеянном. Я не могу освободить ее, пока ты все не узнаешь, потому что ей я тоже должен об этом рассказать. Это был плохой поступок. Просто пиздец какой. Она никогда меня не простит.

Калел?

Вытаращив глаза, я зажимаю рот рукой, чтобы не вскрикнуть и не привлечь к себе внимание. Калел неровно дышит, взгляд у него полон отчаяния. Даже в приглушенном свете видно, как он страдает. Я смотрю на них, чувствуя, как в животе все сворачивается от ужаса.

— Я… Блядь, — голос Калела срывается, будто он вот-вот сознается в ужасном злодеянии.

Сердце уже отчаянно колотится, на глаза наворачиваются слезы. Не может быть, чтобы что-то было хуже цветов.

Калел не может больше ничего сказать, и Николай кладет руку ему на плечо.

— Говори как есть, дружище. Это уже давно пожирает тебя изнутри.

Тяжело сглотнув, Калел стыдливо опускает голову.

— Ты помнишь ту ночь в Торнхолле так же хорошо, как я, — Николай кивает, нахмурившись, встревоженный тем, к чему клонит Калел. — Охваченный горем, я воззвал к Плутону и попросил проклясть рыцаря, что вел атаку на невинных жителей.

Что?

У меня было много предположений о том, что он может сказать, но это…

Николай также поражен, как я.

— Ты о чем, генерал? При чем тут это?

Сжав челюсти, Калел качает головой.

— Это и есть причина кошмара, который с нами происходит… Я говорю о проклятии временной петли.

По коже у меня ползет мороз, в животе разверзается пропасть. Я не могу дышать. Дождь заглушает все остальные звуки, и я слышу лишь боль в голосе Калела, пока он кается в грехах перед Николаем.

— Я убил того рыцаря двадцать раз подряд. Наслаждался местью, пока не узнал, кто был им, — справившись с виной в голосе, он выдавливает: — Это была Алира, и я убивал ее снова и снова. Боги коварны. Жестоки. Если бы я ее не проклял, Алира бы погибла в первой же битве при Алзоре, мы захватили бы их